Джон Хеллард улетал в отпуск всего лишь на неделю позже, чем изначально рассчитывал. Он аккуратно и тщательно закрыл окна в своем кабинете, задвинул шторы и запер сейф, в котором уже не было толстой папки с надписью «Звезда на ладони». Джонни, вспомнив об этом, замер у стола. Что-то больно царапнуло в груди. Потом он спохватился, бросил быстрый взгляд на часы. «Ну да, пора». Вызванная капсула аэротакси уже ждала его на парковке.

В кармане плаща оттопыривалась походная бутылка любимого виски. Хеллард вспомнил, как всего лишь вчера — Господи, неужели это действительно было только вчера?! — он исполосовал лучом боевого лазера, вдоль и поперек, пульт управления в центральной рубке «Безупречного», несмотря на протестующие крики Энди Хортона и еще каких-то кретинов, что смотрели картинку, транслировавшуюся с борта крейсера.

Он исполосовал, искорежил и превратил в груды оплавленного металла в рубке все, что, по его мнению, могло мыслить, думать, анализировать. Так хотели Джей Роник и Игорь Поляков. Он выполнил их последнюю волю.

А потом, не откладывая дела в долгий ящик, прямо там, у воняющих развалин, кашляя от едкого дыма горевшей изоляции, написал рапорт об уходе из «Сигмы». А что еще оставалось? Хеллард прекрасно сознавал, что после отказа подчиниться Энди Хортону, после того как он на глазах у всех убил мыслящее существо, — у него нет шансов на продолжение работы. Терять было нечего, его все равно ждала отставка. А корпорация «Измерение «Сигма» готовилась увязнуть в долгах на многие годы. Теперь любому молокососу из курсантской школы было понятно, что она не получит контракт на серию межзвездных крейсеров.

Потом Джонни Хеллард аккуратно вложил свой рапорт об отставке в бортовой журнал «Безупречного», спокойно и предупредительно пропустил в рубку всех, кто вломился внутрь, надеясь еще хоть что-то спасти. Боже, какую скорость они развили!

Жаркий июльский день встретил его ослепительным, режущим глаза сиянием. После полумрака корабля безумие природы казалось диким, кощунственным. Искрящееся марево вокруг сверкало стерильной белизной. Чистотой, больше всего напоминавшей ту палату, где боролся за жизнь Игоря Полякова врач экспедиции Лео Шмейхер, а молодой обожженный парень, раздираемый чудовищной болью, пытался вести неравный бой с хитрым и сильным врагом… И где они оба умерли, так и не сумев сделать то, к чему стремились.

Чуть в стороне от суеты, от суматошно копошащихся людей, неподвижно стоял сгорбленный старик. Хеллард не сразу его узнал. Только потом, чуть позже, увидев, что человек ждет именно его, Джонни понял. Они обнялись с Дэном Сикорски и пешком побрели по бесконечному летному полю, в сторону от крейсера. В сторону от людей.

В сторону бара. Туда, где и закончился этот безумный день. «Суматошный день, — отметил Хеллард про себя. — Как я и предполагал утром». Но говорить об этом вслух ему не хотелось. Им обоим вообще не хотелось говорить вслух. А бар был именно тем местом, где ни о чем говорить не надо.

Но сегодня с утра, придя в свой кабинет — как он предполагал, в последний раз, — Хеллард не нашел никаких признаков того, что его рапорт принят. Он нашел в ящике лишь письмо. Короткое письмо — сухое и официальное, от главы корпорации — гласило о том, что с сегодняшнего дня эксперт-криминалист Джон Хеллард пребывает в заслуженном отпуске.

К этому моменту Джонни уже знал, что видеозапись исповеди корабля-убийцы наделала немало шума. Несмотря на все принятые меры, молва о необычной конференции успела покинуть коридоры «Сигмы», и сейчас уже никто не сомневался, что Хортон попытается выжать из всей этой истории максимум пользы для корпорации…

Когда киберпилот аэротакси направил машину высоко в небо и взял курс на аэропорт, Хеллард обернулся, отыскал глазами сияющий шпиль «Безупречного», замер, пристально вглядываясь в него. Голос молчал. Джонни усмехнулся, наблюдая, как суетятся люди, метр за метром срезая броневые листы обшивки, чтобы обнажить кабель-трассы нервных волокон крейсера…

Леонид ЗАМЯТИН

СМЕРТЬ

В ЗАМКНУТОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Хороший опер работает мозгами, а не ногами. В.М.К.

У меня период апатии. Все надоело, до ужаса безразличен ко всему. На работу хожу, как каторжанин, не хватает только звона кандалов. Единственное желание — послать всех к черту и уединиться хотя бы на недельку. Пожить в свое удовольствие без понуканий, без груза ответственности, без осточертевшего, как зубная боль, заезженного вопроса начальства «Ну, как дела?»

А дела как сажа бела, прут вразрез с моими планами. С десяток нераскрытых грабежей, разбоев с нанесением тяжких телесных повреждений висят на моих не очень-то широких плечах. Ко всему, один пикантный случай ограбления вкупе с изнасилованием, где жертвой оказался мужчина пенсионного возраста, а насильниками — две молодые особы, находящиеся сейчас в розыске. Успокаивал себя тем, что другие тянули лямку покруче, состоявшую из убийств, дерзких налетов на магазины, покушений на известных лиц, и на том спасибо судьбе.