— В присутствии администратора? — влез в ход расспроса Комаров.

Раздражения от нетерпеливости следователя я не испытал: вопрос был своевременным.

— И еще горничной, — добавил телохранитель с выделяющимся на лице носом.

— Никаких подозрительных шумов вы не слышали через стену в номере своего хозяина? — вновь взял я бразды правления дознанием в свои руки.

Оба телохранителя, хотя и в разнобой, но сделали отрицательный жест головой.

— А как насчет женщин?

Своим вопросом я вызвал на лицах обоих телохранителей легкое замешательство.

— Каких женщин?

— Не будем наивными. Тех, кто ублажал вашего патрона ночью.

— Он хороший семьянин, — попытался вступиться за светлую память своего хозяина плешивый.

— Возможно, и хороший, но с девочками баловался, правда, не знаю, как часто. У меня есть вещественное доказательство пребывания в его номере девиц или девицы. При подтверждении экспертизой вам придется задержаться в нашем городе до выяснения обстоятельств, принудивших вас дать ложные сведения. Итак!

— Он приводил одну из ресторана, — решил не усугублять положения плешивый.

— Когда?

— Позапрошлой ночью.

— А этой?

— Он закрылся в номере один. Накануне важных деловых встреч он не позволял себе расслабляться.

— Имя девицы?

— Не знаем.

— Как выглядела?

— Во вкусе хозяина: худосочная, с большим бюстом, брюнетка лет двадцати пяти.

— Он точно снял ее в ресторане?

— Да.

Кажется, нашлась работенка для очкарика, и он это понял по моему взгляду и даже выпрямился, как солдат перед старшим по званию.

— Может быть, расспросить администрацию ресторана? — предложил он свои услуги.

— Пожалуй, займитесь этим.

Чертовски приятно, когда люди из прокуратуры лебезят перед тобой. Явление довольно-таки редкое, и чаще подобное случается с молодыми сотрудниками. Что ж, надо пользоваться моментом и успеть покомандовать, а то, смотришь, через год-другой такие шпильки начнет вставлять, что просто вызовет удивление: как быстро портит человека занимаемая должность.

Очкарик ушел, и я вновь обратил свой взор на телохранителей.

— Вам придется изложить свои показания на бумаге, как можно подробнее расписать весь вчерашний день, а также вечер.

— Каждый по отдельности? — осведомился плешивый.

— Можете создать совместное произведение, — разрешил я. И, уже направляясь к двери, спросил: — Со стороны нашей крутой братвы никаких угроз не исходило?

— Нет, — с ходу отверг мое предположение горбоносый. — В противном случае хозяин предупредил бы нас.

— Если только телефонный разговор, который он не воспринял всерьез, — все-таки допустил возможность контакта плешивый. — Или не успел передать нам.

В номере коммерсанта все еще занимались поисками следов и строили версии. Шансы отыскать что-то стоящее, проливающее свет на преступление, таяли с каждой минутой, как ранний снег под лучами солнца.

— Да, весьма загадочное убийство в замкнутом пространстве, — резюмировал прокурор безуспешные результаты поисков. — Кстати, если не ошибаюсь, подобный случай уже имел место в этой гостинице. Несколько месяцев назад, в апреле, когда я находился в отпуске, в ней застрелили заезжего банкира.

— Было такое, — подтвердил я.

В то время Всевышний был еще милостив ко мне, над преступлением ломали головы другие, и, насколько известно, пока неудачно, несмотря на обещанное банком солидное вознаграждение.

— Возможно, это звенья одной цепи, — предположил прокурор.

Захотелось сразу выйти: своеобразная психическая аллергия на чужие версии. Тут и повод нашелся: я вспомнил про запропастившегося куда-то очкарика.

— Минутку, — предупредил я прокурора и выскользнул за дверь.

Ресторан находился при гостинице на первом этаже и был пока закрыт для посетителей. Весь обслуживающий персонал и администрация, по-видимому, собрались в кабинете директора — это я увидел сквозь приоткрытую дверь. Оттуда же доносились голоса: вежливый — очкарика — и возмущенно-от-вергающие — остальных. Судя по всему, молодому человеку с его интеллигентностью приходилось туговато.

Я рывком распахнул дверь. Все разом затихли.

— Ну и что? — обратился я к следователю.

— Никто не видел худой брюнетки и ничего не знают о ней.

— Жаль, — сочувственно проговорил я. Обошел, словно строй солдат, сидевших на стульях возле стен людей и остановился перед столом директора.

— Заведение процветает? — спросил я его.

— Не бедствуем, — несколько подрастерялся он, видимо, не понимая, к чему я клоню.

— Ясно. — Мой тяжелый взгляд прошелся по присутствующим. — Значит, по вечерам сбываем фальсифицированное спиртное, занимаемся сутенерством, поставляем малолеток для денежных клиентов, и вообще, ресторан превратился в вертеп. Придется каждый вечер устраивать у вас проверку документов. Всех подозрительных — в следственный изолятор.