Наградить его похвалой я не мог, ибо это могло обернуться для меня еще одним нежелательным сюрпризом. Кто знает, что еще придет в голову этому нескладному, но сильно логически мыслящему очкарику. И потому лишь констатировал с сарказмом:

— Время вы не упустили, а обогнали.

— Я понимаю… — Он снял очки и протер их мятым носовым платком. — Я понимаю, — повторил он, крепя очки на своем длинном тонком носу и виновато пожимая плечами, — мне не следовало торопиться и вообще нарушать весь задуманный вами процесс поиска.

Мой шумный вздох означал и прощение, и предостережение на будущее.

— Ну, и кто подал команду ломать? — спросил я уже вполне дружелюбно.

— Дежурный администратор, после того как безуспешно пытался открыть запасными ключами дверь.

— Фамилию установили?

— Да. Прохоров. Но сегодня он отдыхает, — внес дополнение очкарик.

Я сухо поблагодарил его, давая понять, что с этого мгновения наши пути расходятся, и уже был готов направиться к то и дело открывавшейся двери гостиницы, как услышал его благовоспитанный голос:

— Вы позволите с вами остаться?

Его кажущаяся глупой бесхитростность одновременно и подкупала, и удручала. Я уже вознамерился сунуться с советом о смене профессии, но он так и не обозначился в виде обидных для очкарика слов. Помешала мысль, выскочившая неизвестно из какой кладовой памяти — то ли вычитанная, то ли результат собственных наблюдений: добропорядочный человек неподкупен. И я уже по-иному взглянул на следователя. Неподкупность в наши дни — редкость.

Не переношу, если кто-то дышит за спиной или над ухом. На сей раз проявил терпеливость.

— Как будет угодно, — произнес я и сам удивился той вежливости, с которой сделал одолжение.

Мы поднялись с заместителем директора на пятый этаж и заглянули в злополучный номер. Там шла приборка помещения, в дверь вставляли новые замки.

— Завтра певица приезжает, — пояснил заместитель, несколько тучноватый мужчина с неуловимым взглядом.

— Что над этим номером? — показал я пальцем в потолок.

— Комната, вернее будет сказать, кладовая. Храним необходимые для проживания в гостинице бытовые приборы: утюги, вентиляторы, пылесосы, телевизоры и другие предметы, в том числе, поломанные, подлежащие списанию.

— Высоковато кладовочку устроили, — резюмировал я.

— Зато надежно, — отпарировал заместитель и осведомился: — Вы, видимо, подумали, что там такие же апартаменты, как эти?

— Предполагал.

— Таких люксов у нас всего два: этот и еще один на третьем этаже.

— Ключи от кладовки у кого хранятся?

— По указанию директора — у меня.

— Мне хотелось бы осмотреть ваше засекреченное помещение.

— Ну почему засекреченное, — принудил себя улыбнуться заместитель. — Просто все должно быть под строгим контролем.

Дверь обита оцинкованным железом. Два внутренних замка несли сторожевую службу. В довольно-таки большой комнате тесновато от стеллажей, на которых в образцовом порядке выстроились бытовые приборы.

Из-за тесноты очкарик задержался у двери, а я сразу же прошел к окну. Внимательно осмотрел запоры, оконную раму. Провел незаметно пальцем по крашеному подоконнику. Ни пылинки.

— Когда в последний раз здесь убирались? — полюбопытствовал я.

— Неделю назад, — подал от двери голос заместитель.

Мое заглядывание за стеллажи было прервано тем же голосом:

— Вы что-то ищете?

— Просто удивляюсь, какая у вас нерадивая уборщица, — ответил я, стряхивая с рук подцепленную на стеллажах пыль.

Втроем спустились вниз в кабинет заместителя, весь заставленный мягкой мебелью. Единственное исключение — массивный двухтумбовый стол.

— У вас имеется график работы дежурных? — поинтересовался я.

— Естественно. — Хозяин кабинета льстиво улыбнулся. — Ко всему прочему, они ведут журнал приема и сдачи дежурств.

— Мне бы хотелось заглянуть в него, а также в журнал регистрации приезжающих граждан, — обозначил я просьбу.

Он вернулся буквально через минуту с двумя журналами в синих обложках.

Я открыл один из них, где значились последние записи. Прохоров действительно дежурил в день убийства, вернее, заканчивал ночную смену. Перелистал журнал назад, до той даты, когда был убит заезжий банкир. Там тоже значилась фамилия Прохорова. Ее же я увидел и через сутки, что дало повод для вопроса: