— А почему ничего не делают власти?

— Если молчишь о проблеме, то ее вроде и нет.

— Марина, вы говорили, что мутакоты для Кальмара вместо охраны. Но они безмозглые твари! Кошек невозможно приручить, а этих, уверен, тем более. Как же Динозавр и его подручные рискуют спускаться сюда?

— К его убежищу, а это лишь малая часть лабиринта, ведет бронированный и освинцованный ход. Так что им нечего и некого бояться. Радиация не страшна, а мутакотам броня не по зубам.

— Вы воспользовались другим ходом...

— Запасным. Аварийным. Я надеялась, все пройдет быстро, ну, ваше освобождение, и мутакоты меня не учуют.

— А кто-нибудь еще здесь бывает? — спросил Матвей. — Не из банды Динозавра? Да и как он узнал об этом лабиринте?

— Он много знает. Он умный. А что знает, себе на пользу поворачивает. Что до посторонних... Кто сюда сунется? Кому из «курчатовцев» за контейнерами следить положено, те датчиками обходятся. Откуда им знать, что умельцы Кальмара их за нос водят, благополучные цифры подсовывают, дескать, все в хранилище нормально, беспокоиться не о чем. Слышала, пару раз диггеры пытались сюда пройти, интереса ради, так их мутакоты загрызли. И нас...

Марина снова заплакала.

Слезы женщины — сущее наказание для мужчины. Но именно они побудили Быстрова, форсируя события, в ярости ударить кулаком по кирпичной перегородке. И та покачнулась!

Матвей провел по кирпичам рукой. Как и ожидалось, раствор был сырым, рыхлым. Спецагент лег на спину, уперся ногами в перемычку и надавил так, что запросили пощады мышцы.

Под ногами зашевелилось, подалось — и стена рухнула!

Отплевываясь и перхая, Быстров встал на колени, поднял фонарь, посветил — и метрах в двух увидел округлый бок какой-то емкости; посветил вверх — и не увидел ничего, луч фонаря не достигал сводов.

— Вот и пещера с сокровищами, — сказал он. — Не хватает только...

Глава 6

Отходное место

— Вот и пещера с сокровищами, — сказал Матвей. — Не хватает только разбойников.

— Здесь нет ни золота, ни алмазов, ни разбойников, — с не очень понятной горечью произнесла Лисичкина. — Отхожее место.

— Отходное, — поправил агент. Точности в определениях требовали от него всегда — сначала мать, для которой служба шифровальщицей, а затем работа в общеобразовательной школе не прошли даром. Такую же, если не большую требовательность проявляли педагоги Матвея из школы с приставкой «спец». А Николай Семенович Ухов — так тот и вовсе изводил подчиненного по отделу № 7, заставляя по нескольку раз переписывать отчеты о завершенных делах, добиваясь ясности формулировок и максимальной прорисовки деталей.

— Какая разница? — девушка разбавила горечь едкой насмешкой. — Это контейнеры. Я о них говорила.

Быстров подумал о кошках, которых радиация превратила в алчущих крови чудовищ, и у него тотчас разыгралось воображение. Вот он, с седыми космами, на полусогнутых ногах, нагой, с прозрачной кожей и налитыми влагой глазными впадинами, в которых перекатываются желтые в крапинку зрачки... На губах язвы, под обломанными ногтями черная кайма. Он крадется вдоль стены, прекрасно ориентируясь во тьме. Он охотится! Вот из-за контейнера появляется мутакот. Кошка движется не спеша и не чуя опасности, с натугой волоча по грязному полу раздувшееся брюхо, набитое помоями. Он прижимается к стене, чувствуя ее шероховатость и не ощущая холода. Когда кошка оказывается на расстоянии прыжка, он отталкивается лопатками и прыгает. Руки впиваются в шею животного. Мутакот издает жалобный писк и умирает. Кричит и он — победно, торжествующе. Потом зубами разрывает горло мутакота и, захлебываясь, глотает горячую кровь. Насытившись, он издает еще один полукрик-полурык и несет добычу в дальний угол зала, где между двумя контейнерами с радиоактивными отходами находится его логово. На подстилке из полуистлевших шкур мутакотов его ждет супруга. Она почти обнажена, остатки комбинезона прикрывают лишь грудь и низ живота. Она расчесывает русые в желтизну волосы и смотрит на него жадно и восхищенно. Он мимоходом треплет ее по щеке, и жена откликается довольным горловым урчанием...

Чур меня, чур!

Быстров посмотрел на Марину, чтобы понять, сколько он отсутствовал в этом мире. Судя по тому, что Лисичкина продолжала зачарованно взирать на контейнеры и поза у нее не претерпела никаких изменений, можно было заключить, что отсутствовал Матвей лишь несколько секунд. А сколько всего успел навоображать!

Пустого...

Потому что им с Мариной излучения и последствий оного можно не опасаться. Только Лисичкина этого пока не знает. Оттого и продолжает плакаться:

— Волосы выпадут. Не хочу! Представляете, какой я буду? Никто не взглянет.

Матвей вынужден был вновь отпустить воображение на свободу и представил свою спасительницу с головой, свободной от золотисто-белокурой растительности. Что правда, то правда, отворотясь не налюбуешься. Быстров в принципе не понимал и не принимал этих модных штучек, когда молодые женщины щеголяли головами, пустыми и гладкими, как коленка. Какое издевательство над естеством! За что их любить — таких? Разве что за душу.

— Не горюйте, все ваше при вас останется, — сказал он, доставая из потайного кармашка пиджака прозрачный пакетик с коричневым порошком. — Это универсальный антидот. Нейтрализует действие любых ядов, в том числе кураре и цианидов. Хорош также в загазованной и зараженной радиацией местности. Так что за волосы, как и за общее состояние организма можете не волноваться. Изготавливают его из задних лапок жуков-водомерок. Между прочим, один грамм этого вещества стоит семьсот тысяч долларов.

— А сколько стоите вы, господин Быстров? — с неожиданной резкостью спросила девушка.