— Вот так всегда.

— Что вы дуетесь, как маленький? — тут же засмеялась девушка, и Матвей подивился, как она разглядела, что он надул щеки — в шутку, конечно. Ведь луч фонаря узкий, он направлен в пол и очерчивает круг размером с блюдце. А сантиметр в сторону — ни зги не видно!

...Четверть часа спустя они сидели у завала, преградившего им путь к свободе и свету. Матвей посоветовал девушке погасить фонарь — надо экономить батарейки. Неожиданно растерявшая былую уверенность Марина не прореагировала на его слова. Тогда Быстров взял фонарик из безвольных пальцев и, положив руку на плечо Марины, заставил ее опуститься на каменную глыбу, сорвавшуюся со свода туннеля. Сел и сам. И только потом передвинул выключатель, отдавая себя и спутницу во власть мрака.

— Я не знала, что свод обрушился, — всхлипнула девушка. — А еще я шапочку потеряла...

— Успокойтесь, от неожиданностей никто не застрахован.

Успокаиваться Лисичкина не спешила. Исходя из своего не только жизненного, но и агентурного опыта Быстров знал, что любые слова сейчас будут лишними. Лучше молчать, гладить женскую руку, обозначая свое присутствие в этой абсолютной темноте, и ждать.

Когда всхлипы смолкли, Матвей попросил:

— Расскажите мне о Динозавре. То есть о Кальмаре. Что за фигура?

Голос девушки был подобен шепоту ветра в ветвях:

— Зачем это вам? К чему это сейчас?

— А что случилось? Вот передохнем немного и будем выбираться отсюда.

— Отсюда нет выхода! — Лисичкина вырвала свою руку из его пальцев, шмыгнула носом и заплакала.

— Выход есть всегда. Так что без паники. От голода пока не умираем, от жажды тоже, дышится легко.

Быстров достал из кармана зажигалку, на которую не покусились тюремщики. Вообще-то спецагент не курил, но, согласно инструкциям, ему полагалось иметь с собой источник открытого огня. Матвей крутанул колесико. Из кулака выскочило пламя. Он затаил дыхание. Огонек задрожал, потом уверенно качнулся влево.

— Ну, что я говорил?!

Поднявшись и, следуя направлению, указанному пламенем, они пошли обратно по туннелю. Метров через двадцать огонек затрепетал и чуть не погас на сквозняке. Быстров включил фонарик и увидел пролом в стене.

— Нам сюда, — сказал он Лисичкиной.

— Я боюсь, — прошептала она. — Там могут быть... — Девушка не договорила.

— Кто? А-а... — Быстров расхохотался (будучи воспитанным человеком, расхохотался он про себя). — Мыши, крысы, да? Странные вы люди, женщины. Коня на скаку остановите, в горящую избу войдете, а мышей боитесь до обморока.

— Я боюсь... боюсь существ противоположных.

Специальный агент хотел спросить, что это за существа такие страшные, но тут его обостренные многолетними тренировками чувства предупредили о грозящем нападении. Но либо легкое колебание воздуха, схожее с тем, что бывает при замахе ножом, было совсем уж легчайшим, либо дало о себе знать напряжение последних часов, как бы то ни было, Матвей не успел подготовиться к отражению атаки. Правда, он уберег горло и глаза, однако мерзкая тварь сумела вскочить ему на плечи и теперь пыталась дотянуться до глаз.

Фонарик выскользнул из его руки.

Быстров изловчился, схватил отвратительное существо одной рукой за голову, другой за туловище, повернул... Затрещали позвонки.

Отбросив дергающийся в предсмертных конвульсиях полутруп, Матвей сказал:

— Вот и порядок.

И тут от пролома донеслось злобное...

Глава 5

Лысые кошки

И тут от пролома донеслось злобное мяуканье.

— Что за дьявол?

Быстров нагнулся за фонариком, повел им и увидел у стены богомерзкую тварь, истинно дьявольское отродье, исторгающую из усыпанной зубами пасти рвущие душу и барабанные перепонки звуки.

— О господи!

Никогда спецагент не встречал ничего подобного. И не слышал ни о чем похожем. И не читал. Отдыхали все: Стивен Кинг, Дин Кунц, Боб Грей, Лавкрафт, Лукьяненко... Ну, может, Кунц отдыхал меньше остальных: то ли с головой у него и впрямь неладно, то ли платят больше, чем остальным, — за выдумку. И тем не менее самые смелые фантазии и самые кошмарные видения создателей триллеров бледнели перед открывшимся зрелищем.

Быстров почувствовал, что бледнеет.

Это была кошка. Но что это была за кошка! Раза в два больше обычной. С огромными, налитыми кровью глазами. С выгнутой спиной, мощными лапами, выпирающими челюстями. И все-таки это животное не было бы столь отталкивающим, если бы не еще одна — самая отвратительная! — деталь. На кошке не было шерсти! Тело ее было молочно-белым, с толстыми синими венами, проглядывающими сквозь полупрозрачную кожу. По какой-то странной прихоти ассоциаций Быстров вспомнил рекламный ролик фирмы «Жиллет». Впрочем, почему странной? Кожу существа будто выбрили «плавающей головкой», такая она была лоснящаяся, гладкая, точно полированная.