— Глубоко, — сказал Быстров.

— Что? — Полковник бросил скрепку. — Ты о чем?

— Глубоко копаете, Николай Семенович. А вообще... Я, может, и не семи пядей во лбу, но с меня хватит. Не держите за идиота. Давайте без шуток!

Ухов усмехнулся:

— Ну, хватит так хватит. А складно, согласись.

— Соглашусь. С кем-то, возможно, и прокатило бы, только не со мной. Я такие пасьянсы тоже раскладывать умею.

— А знаешь, что самое замечательное? — все еще улыбаясь, сказал полковник. — Во всем этом очень много правды. Для обмана это самое лучшее: три четверти правды, остальное — твои навороты. Правда их массой давит, под себя перекраивает. Так они и принимаются легче. Все прожарено, посолено и даже разжевано — только проглотить.

— Я не голоден, — отрезал Быстров.

— Ладно, ладно, разобиделся. Как над начальством насмехаться, это — пожалуйста. А начальству, значит, нельзя?

— Не рекомендуется! Если подчиненный на крик срывается — это нервы, а когда руководство орет на подчиненного — это хамство. Здесь та же опера.

— Ничего общего! — помрачнел полковник. — Так что не хами.

— Я же не начальник...

— Не хами!

— Слушаюсь.

— Сюда слушай. Не слишком я тебя обманывал. Есть такой человек в Москве, инженер-строитель Сидоров. Одинокий как перст: ни родителей, ни супруги, ни детей. Как ни погляди, серая личность И никогда бы Иван Петрович не привлек к себе внимание наших органов, если бы не ряд загадочных совпадений.

«Вот и до сути добрались», — подумал Матвей.

— Началось все с того, что в наше ведомство поступила официальная бумага из посольства Китая. А в ней просьба вмешаться, оградить и уберечь репутацию тамошних производителей. Вот как меняется жизнь! Раньше было общим мнением: раз китайский товар — значит, барахло, качество ниже плинтуса. Куртки на рыбьем меху, жестяные термосы...

— У нас тоже дома такой есть, — встрепенулся Быстров. — С розами.

— И у меня есть. Но в последние годы мы узнали, что китайские товары тоже бывают разными, в том числе очень даже ничего и по цене, и по надежности.

— Пистолеты Токарева, например, — опять вставил лыко в строку спецагент.

— И они тоже. Молодцы китайцы! Скупают лицензии, заимствуют технологии. С другой стороны, не осталось ни одной солидной западной фирмы, которая не имела бы филиала в Поднебесной. А что? Дисциплина на высоте, рабочий день не чета западному, и зарплата не чета — только в противоположном направлении. Отсюда низкая себестоимость и высокие прибыли. Вот и весь секрет, так что нет никакого «китайского чуда», в наличии элементарный экономический расчет. Короче, не такая уж мутная товарная речка течет к нам через восточные рубежи. И с каждым годом водичка в ней все прозрачнее.

«Поэтично, — оценил Быстров. — Нашему полковнику пиаром заняться — цены бы ему не было. Вернее, была бы, но высокая. Уж всяко поболее его полковничьей зарплаты. Только кто же тогда преступников ловить будет? Рекламщики? Как же, так они и разбежались. У самих рыльце в пушку».

— Качественного товара все больше, китайцы этим гордятся, о реноме своем заботятся. И вдруг все их заботы о собственном чистом облике и честном имени летят кувырком. Пошел настоящий вал туфты под «made in China». У нас варганят — и в торговлю, сначала на вещевые рынки поступали, потом и до супермаркетов добрались. Вообще-то резон в этом есть: потребитель по привычке многого от товара не ждет, скандалить в случае чего не будет, в суд не побежит, потому что убыток не тот, к тому же у китайцев еще никто никогда суды не выигрывал. Те еще сутяги. Короче, пусть прибыль не зашкаливает, как от подделок под Европу и Америку, зато стабильная. Курочка по зернышку клюет и сыта! Вот и они так же, умельцы наши.

— А при чем здесь Динозавр?

— Не гони лошадей, я еще не рассказал, как это дело в моих руках оказалось. Значит, подали китайцы в наше министерство прошение о защите чести и достоинства. Его рассмотрели, наложили визу «Разобраться!» и спустили в отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Там ребята не лохи какие-нибудь — расстарались, тем более начальство на них жало так, что не приведи господи. Через три месяца организовали облаву и накрыли целую сеть подпольных цехов, где эту халтуру штамповали. И наверх доклад: так, мол, и так, пресекли и порубали, готовы получать благодарности в приказе и ордена на грудь. Начальство в свою очередь поспешило успокоить высоких заявителей, ну а те рассыпались в благодарностях.

Быстров приподнял бровь, но ничего не сказал.

Сказал Ухов:

— Было во всем этом узкое место. Замели-то мелочь пузатую! А кто организатор аферы — это выяснить не удалось. Тем не менее на данное обстоятельство закрыли глаза, потому что подчиненные торопились отрапортовать, а руководство такими мелочами не заморачивается. В итоге подделки появились опять — в еще большем количестве и лучшего качества. Господа посольские опять пожаловали в министерство, ребята из ОБЭПА вновь взялись за дело и обнаружили новую сеть подпольных фабрик и сборочных мастерских. На сей раз сразу громить их не стали, решили докопаться, кто во главе, где у этой сети мозговой центр. И не смогли: оперативный опыт у наших «экономистов» иного профиля. А может, и смогли бы, да не успели. Поехал Путин в Китай. С официальным визитом. Там ему соответствующий вопросик и подбросили, разумеется, в личной беседе и со всяческими реверансами. Но какой уровень! И стыд какой! Владимир Владимирович виду не подал, что ничего об этом не знает, заверил, что ведется работа и уже есть обнадеживающие результаты. Понятно, что после рандеву он взгрел кого надо, а те взгрели наше руководство, а то уж нам так вставило, что мама не горюй. Сеть на следующий день прихлопнули, а ее организатор как был на свободе, там и остался.

— И тогда в высокий кабинет призвали вас, — сказал Матвей.

— Верно. — Полковник устремил взгляд на цветы, украшавшие и хрустальную вазу, и стол совещаний, и кабинет в целом. — Позвали и приказали найти «голову». Потому что сам президент слово дал! Потому что, в конце концов, кому решать вопросы государственной важности, как не Особому управлению в целом и специальному отделу № 7 в частности.

Оторвав взгляд от цветов, Ухов опустил его ниже, обнаружил непорядок на столе, смел обломки скрепок в ладонь и ссыпал их в мусорное ведро.