— Я не могу тебе рассказать. Клятва… она поперхнулась и замолчала. — Теперь в её голосе слышалась уже не настороженность, а самый настоящий испуг.

Я нахмурился. Чего она боится? И если Смотритель ушёл в Туман? А Туман убивает, тогда почему в журнале Второй смотритель до сих пор числится активным? Ошибка? Или здесь слово «ушёл» означало совсем не то, что у людей?

От этой мысли стало не по себе.

Я уже хотел расспросить её дальше, но по напряжённому лицу Мирель понял: ещё одно слово о Тумане — и она либо замкнётся, либо просто исчезнет под водой. Пришлось отступить. В конце концов, сейчас важнее было не спугнуть её, а понять хоть что-то из того, что она уже успела мне рассказать.

Я перевёл взгляд на скалу у основания Маяка, вспомнив, как во время шторма Мирель появилась именно там, будто заранее знала, где укрыться.

— Кстати о гроте, — произнес я уже нарочито спокойнее, посыпая рыбу остатками перца. — Где ты пряталась во время шторма? Ты оказалась прямо у скалы в самый нужный момент.

Мирель посмотрела на меня с явным удивлением, словно речь шла о самых очевидных для каждого вещах.

— Я почти всегда нахожусь здесь, смотритель. Шторм совершенно не страшен, если вовремя укрыться в Нижнем доме.

Моя рука с лопаткой замерла прямо над скворчащей рыбой.

— В Нижнем доме? Ты просто укрываешься в скале Маяка, но под водой, да?

— Нет. Под ним находится дом, похожий на этот, — терпеливо пояснила Мирель, указывая на маяк. — Он растёт прямо из этой скалы глубоко вниз. Там много воды, толстые стены и всегда очень тихо.

Мой разум категорически отказывался укладывать эту информацию в привычную логическую картину. Подводный Маяк? Перевёрнутая каменная башня? Да не может же скала дрейфовать, как надувной матрас!

Рыба тем временем покрылась идеальной золотистой корочкой, требуя немедленного внимания. Я машинально снял горячий кусок с плиты и положил на камень у воды, продолжая лихорадочно переваривать невероятную новость.

— Подожди немного, пусть остынет.

Пока Мирель обнюхивала и осматривала странное блюдо, я постарался отделаться от навязчивой мысли. Всё равно сейчас думать об этом бессмысленно, как говорится, «делу время, потехе час». И пока это мой заслуженный час.

Мирель осторожно коснулась пальцем тушки.

— Тепло! — она подняла угощение. Рыба в её руках изогнулась и переломилась, выпустив жар. Русалка тихо зашипела, слегка подула на рыбу по примеру людей и аккуратно надкусила край.

В следующее мгновение её глаза распахнулись невероятно широко. Жаркая хрустящая корочка, крупная морская соль и обжигающий перец стали настоящим потрясением для существа, всю жизнь питавшегося сырой пресной добычей. Она замерла на секунду, прислушиваясь к ощущениям, а затем быстро прожевала первый кусок. Сразу после этого она жадно впилась зубами в рыбину, совершенно игнорируя высокую температуру еды.

— Как мёртвая добыча может быть такой вкусной? — в её голосе прозвучало неподдельное восхищение.

— Магия моего мира и немного соли, — добрая усмешка снова тронула мои губы.

Пока она расправлялась с рыбой, подошла очередь запечённой в углях свёклы. Я достал почерневший корнеплод из углей, очистил от обуглившейся кожуры и разрезал его пополам. Сладкий пар поднялся над нагретыми камнями.

— Попробуй ещё это в качестве компенсации за горький кофе.

Мирель с явным подозрением взяла горячий кусок красной мякоти. Прошлый опыт с угощениями подсказывал ей не набрасываться так сразу на незнакомую еду, но аппетитный запах победил сомнения. Первый же укус заставил её довольно зажмуриться.

— Это… сладко! Похоже на сахарную водоросль, только тёплое и без вкуса воды, — она посмотрела на меня с огромным уважением. — Твой тотем делает удивительные вещи, смотритель, океан такого не даёт.

— Спасибо, Мирель, за всё, что сделала для меня и Боцмана, — я протянул ей вторую половинку свеклы. — Рад, что тебе нравится, ешь на здоровье.

Остаток обеда прошел в удивительно тёплой и спокойной атмосфере. Мы втроём сидели у кромки воды, делили вкусную еду и слушали раковины.

Густые сумерки опустились на бескрайний океан, но башня заливала завоёванную безопасную зону тёплым светом. Мирель и Боцман остались внизу наслаждаться заслуженной сытостью и долгожданным покоем. Слова русалки о перевёрнутом подводном строении совершенно не шли из головы, мозг требовал конкретных фактов, внятных чертежей, логических объяснений, и ноги сами потащили меня на четвёртый этаж в вахтенную комнату.

Журнал дал уже много объяснений, и я пришёл за следующим. Я внимательно перечитал все выцветшие записи, но упоминаний Нижнего дома там не оказалось. Раздражение нарастало в прямой прогрессии с любопытством. Отложив журнал, переключился на книжный шкаф в углу комнаты. Поиск серьёзно затянулся. На полках лежали потрёпанные тетради, разрозненные листы и туго свернутые свитки. На глаза попались странные зарисовки какой-то пристройки к башне, сложные графики лунных приливов и жуткие наброски глубоководных монстров с огромным количеством зубов. Некоторые из рисунков заставляли искренне порадоваться прочности наших каменных стен, но ответов по-прежнему не нашлось.