Когда последняя руна на полу заполнилась, кристалл на секунду затих. Скользнул взглядом вниз, но там ничего не изменилось, слепая зона по-прежнему оставалась на своем месте, а следом и Маяк полностью погас, погрузив во тьму весь наш скалистый остров.

— Что за чёрт?! — воскликнул я. Пальцы инстинктивно сжали поручень, а Боцман вцепился когтями мне в плечо.

В следующее мгновение вся энергетическая система строения ожила, со звуком гудящего трансформатора переключившись из режима ремонта в штатный режим слежения. Центральный луч разрезал ночной мрак, а тёплый свет описал полноценный круг у подножия башни, разлившись на несколько десятков метров от стен. Целостность главной линзы была полностью восстановлена.

Смертоносный туман недовольно зашипел, ёжась и отползая за пределы нашей новой безопасной зоны.

— Хах, ты уж извини, но мы сегодня не принимаем.

Глубокий выдох наконец вырвался из моей груди, смывая остатки напряжения, огромная тяжесть свалилась с плеч, уступив место спокойной уверенности в завтрашнем дне.

— Надо заполнить печь топливом и можно заступать на вечернюю смену, усатый, — губы сами растянулись в довольной усмешке, — Ты первый, — сказал я, опуская кота на пол и пропуская вперёд.

Возле печи ждала своя куча проблем: лужа от расколотого ведра растеклась, перемешавшись с рассыпанной серой известью, пол пятнали грязные следы сапог. Оставлять такой беспорядок в единственном тёплом месте Маяка было совершенно неприемлемо. Я забил топку дровами и засучил рукава рубахи, пришло время вернуть контроль над собственным домом. Жёсткая половая тряпка пустилась в пляс по каменным плитам, собирая едкую химическую кашицу. Треснувшее ведро отправилось к мусору у входа, уступив место у печи новой порции наколотых щепок. Списывать ведро рано, пригодится таскать крупные вещи. Сухое дерево уже занялось пламенем, наполняя помещение запахом хвои и приятным треском.

В свете огня стало заметно, что повязка на правой руке приобрела неприглядный вид. Вся эта кутерьма с песком, известью и дроблением камней грозила заражением, пришлось срочно позаботиться о себе. Я размотал слипшиеся полоски, обнажив покрасневшую ссадину, тщательно промыл рану, и после лёгкого пощипывания наступило долгожданное облегчение. Лоскут стиранного белого паруса превратился в свежую перевязь.

Взгляд невольно скользнул к окну, за которым плескался тёмный океан. Русалка вчера спасла Боцмана от верной гибели, а затем без единого вопроса принесла с глубины идеальный песок для ремонта линзы. Она делала это просто так, не требуя ничего взамен, а забота должна быть обоюдной, это базовое правило нормального соседства.

Я взял удочку, чтобы посвятить пару часов ночной рыбалке.

Несколько часов сна как рукой сняли усталость. Давненько я так не высыпался, если честно. Вообще-то ночью смотритель спать не должен, но… Ну, каюсь, свалила подлая усталость. Хорошо хоть сам себе начальник, сам поленился, сам себя отчитал.

На улице меня встретил приятный сирокко, тёплый влажный юго-восточный ветер. Мирель уже находилась у берега и лежала на мелководье, опираяась локтями на скользкий валун, Боцман деловито крутился неподалеку, всем своим видом выражая крайнюю степень нетерпения и готовность к скорому приёму пищи.

— Доброе утро!

Мирель слегка склонила голову набок, как делала всегда, выражая заинтересованность и пытаясь прочитать мои намерения.

— Утро… доброе? Почему оно доброе, смотритель? Океан сегодня просто спокойный, а солнце светит как обычно.

— Я всего лишь желаю тебе добра, сам чувствую утро добрым и сказал об этом тебе, — я подошёл ближе к воде и тепло улыбнулся. — Маяк снова ярко светит, всё хорошо, чем не причины для доброго начала дня?

Пока русалка напряжённо вникала в смысл земной философии, принялся обустраивать полевую кухню. Среди прибрежного обломков скал нашлись подходящие камни, и я один за другим сложил их в небольшую подковообразную конструкцию прямо у кромки воды. Центральный широкий и плоский камень лег сверху и образовал надёжную импровизированную плиту.

Мирель наблюдала за строительством с неподдельным интересом и лёгкой настороженностью. Её тёмный хвост медленно покачивался в прозрачной воде, создавая расходящуюся по поверхности рябь.

— Ты строишь тотем? — она указала тонким пальцем на каменную конструкцию. — Мы складываем такие камни только для обращения к духам. Хочешь попросить о хорошем улове?

Разница наших миров проявилась в самом неожиданном месте. Для русалки весь океан был насквозь пронизан мистикой и волей невидимых сущностей, требующих постоянного поклонения, а для советского человека, к коим я себя относил, любой сложенный из камней круг представлял собой потенциальный мангал.

— Никаких духов, Мирель, — тихий смех сорвался с моих губ. — Это печь для готовки еды. Сейчас покажу тебе настоящую магию огня и соли, которая безотказно работает без всяких потусторонних вмешательств.

Я направился на Маяк, чтобы взять всё необходимое для своей задумки: свежий утренний улов, уголь (пригодилось треснувшее вчера ведро) и специи. Как говорится, соль и перец по вкусу. Немного потоптавшись у выхода, захватил одну свёклу и турку, тем самым посчитав подготовку к главному кулинарному шоу полностью завершённой.