Шрифт:
Однако причину инцидента никто не торопился объяснять. Зеваки разошлись, и солнечный поселок снова погрузился в полудрему.
Глава II
Иваныч
Анализируя события последних двух часов, Сергей совсем запутался. Поведение людей в поселке поражало нелогичностью. Казалось бы, спокойные, улыбчивые, положительные — и вдруг такое неприятие безобидного поступка. Ну даже если человек нарушил какое-то неписаное правило, к нему ведь можно подойти и корректно объяснить. Зачем же сразу в драку?
Не желая больше подвергать себя опасностям, Сергей вернулся к камню и сидел теперь в смиренной позе, ожидал Володю. Хотелось пить, но фляга опустела, а вторично отправляться за водой Сергей боялся. В поселке, судя по всему, существовал какой-то странный культ воды, и незнание обычаев могло навлечь беду.
Внезапно за спиной раздался легкий шорох. Сергей насторожился, но виду не подал. Шорох повторился. Как бы ненароком уронив коробку спичек, Сергей нагнулся, искоса взглянул назад.
В кустах таились трое. Полоумный старичок и двое загорелых физкультурников. Мускулистые ребята были в шортах, в майках с надписью «Динамо», у одного из них в руках белел футбольный мяч. Старичок, указывая на Сергея, приглушенно и невнятно лопотал.
«Внуков, что ли, притащил?» — мелькнула в голове догадка, мгновенно парализовав конечности.
Но физкультурники, похоже, не спешили затеять мордобитие. Сосредоточенно поглядывая то на Сергея, то на старика, они как будто в чем-то сомневались. Создавалось впечатление, что старый маразматик обладает в их глазах авторитетом, но не настолько сильным, чтобы бездумно подчиниться, ломануться сквозь кусты и отметелить малохольного приезжего.
Наконец, «динамовцы» узрели, что за ними наблюдают. Значительно переглянулись и бесшумно, по-спортивному, растворились в чаще, прихватив с собою старика.
Сергей ошарашено крутнулся — нелепый эпизод походил на мимолетную галлюцинацию.
Из-за поворота показался Вова с каким-то мужиком. Сергей воспрянул духом. Мир не окончательно сошел с ума — еще остались люди, стремления которых поддавались человеческому разумению. Коренастый дядька по-деловому скалил зубы, предвкушая близкую наживу.
— Знакомьтесь! — произнес Володя тоном мажордома, объявившего, что «кушать подано».
— Здрасьте! — Сергей поднялся.
— Привет! — пробасил мужик, протянув ладонь-лопату. — Сергей Иванович меня зовут. Дядя Сережа. Тезки мы с тобой, паря, так что быть тебе моим племянником!
Мужик смотрел пытливо, и «племянник» на всякий случай изобразил восторг по поводу родства. Дядя радостно осклабился.
— Гы! — рыкнул он довольно. — Давненько вас приметил! Кто такие, думаю, что за фраера? А тут и Вова подвалил! Вежливый такой, аккуратненький, здрасьте, говорит... — Мужик хохотнул, облапил Володю за плечи. — Ну, думаю, племяш приехал! И точно! Два племяша! Гы-гы-гы-гы-гы!
Зубы у дяди были белые, крепкие, и Сергею подумалось, что такими зубами можно запросто перекусить арматурный прут.
—... вот я и говорю, — продолжал гудеть дядя, — если вы люди, а не дерьмо собачье, хиляйте ко мне, нечего тут шляться, все равно ничего не найдете!
Монолог Иваныча утомлял, но ребята, вежливо кивая, терпеливо ждали. Наконец, дядя перешел к делу.
— Значит, так. Есть дача на огороде. Вон там, — и он ткнул пальцем куда-то вверх. — Так что берите свои манатки и дуйте за мной.
Сказано — сделано. «Племянники» взяли сумки и потащились за дядей, который шел легко и напористо, несмотря на крутой подъем.
Огороды тянулись долго. Наконец, Иваныч остановился, распахнул калитку.
— Жулька!
Навстречу, гремя цепью, с лаем бросилась крохотная собачонка. Узнав хозяина, заюлила, замельтешила обрубком хвоста, но присутствие двух незнакомцев вынуждало ее, помимо восторга, демонстрировать сторожевое рвение. В конце концов псинка намотала на себя цепь, запуталась и плюхнулась на землю, глядя преданно и с мольбой.
— Гы-гы-гы! — пророкотал Иваныч. — Не бойтесь, она не кусается. Будет вас охранять.
Дача представляла собой ветхое строение из досок, фанеры и картонных листов. Внутри была койка, стол, слесарные инструменты, ящики с каким-то барахлом. Вторая койка находилась снаружи, под навесом. Чуть в стороне — будка-сортир и душевая с железной бочкой на крыше.
— Ну как? — спросил хозяин.
До самого горизонта простиралось неподвижное море. С верхотуры оно казалось гигантским столом, на котором застыли кораблики-игрушки. Поселок — как на ладони. Выше Иваныча никто не жил.