— Встречался с директором ипподрома. Нужно было произвести правильное впечатление.

На последней фразе он немного понизил голос, и мы снова улыбнулись одновременно, с одинаковым пониманием.

— Можно сказать, что я занималась тем же самым.

— И получила нужный результат?

— Скоро узнаем.

— А что, есть какие-то сомнения?

Комплимент был ненавязчивым, а болтовня необременительной, но мне всё равно было муторно.

— Не знаю. Сплошной день удивительных открытий.

Саша не понятно хмыкнул, бросил взгляд куда-то мне за спину, как будто увидел знакомого, а потом снова посмотрел на меня прямо:

— Расскажешь?

Он предлагал спасительную беседу двух попутчиков, возможность без оглядки излить душу кому-то чужому в своём лице, но говорить мне не хотелось.

— Может быть, потом.

Ничуть не обидевшись, он пожал плечами и кивнул снизу вверх, тем самым указывая мне на ворота:

— У тебя ещё есть планы на сегодня?

Говорить ему, что единственный мой план и он же сверхзадача это приведение себя в чувства, точно не следовало, и я немного склонила голову на бок:

— А есть предложения?

Приятная беседа двух соседей как-то незаметно начинала походить на лёгкий флирт, и он тоже это почувствовал. Опустил руки в карманы пиджака, качнулся с пятки на носок, изображая глубокие раздумья.

— Может, покажешь мне город? Как местная.

Идея была странной. Даже немного дикой.

Наверное, стоило отмести её сразу, но вместо этого я лишь окинула выразительным взглядом сначала его, а потом себя:

— Не раньше, чем мы оба приведём себя в приличный вид.

— … А там, внизу, пещеры. Их выкапывали монахи, чтобы жить поблизости от монастыря, но отшельниками. Многие даже принимали обет молчания и умирали прямо там в одиночестве. Часть входов заложили, когда я заканчивала школу. Некоторые обвалились сами. Говорят, ещё остались действующие, но утверждать не стану, — я указала Саше на подножье Монастырской горы, туда, где кустарник над водой был особенно густым, и опустила руки в карманы.

Он даже немного наклонился, как будто мог таким образом что-то разглядеть, а потом хмыкнул:

— Тебе не было любопытно?

Я дёрнула плечом, стараясь, чтобы ответ прозвучал нейтрально:

— Мне было не с кем. А одной страшно. Отчаянные любители экстрима, конечно, ходили, но когда лезешь в пещеры, нужно помнить, что вытаскивать тебя оттуда будет некому. Связи внутри точно нет, а к туристическим маршрутам они не имеют отношения.

Дальше по течению был большой мост, а вдалеке за ним виднелась городская ТЭЦ. Казалось, что она утопает в густых зарослях, больше похожих на лес, и именно на них я кивнула, переводя тему с пещер:

— А там, чуть ниже, есть огромный овраг. Он не виден из-за деревьев. Такой же заросший. На самом дне старое кладбище.

— Разумеется, давно разграбленное? — Саша поинтересовался ровным тоном, но даже немного прищурился, глядя в заданном мной направлении.

— Разумеется. В семидесятых там ещё играли дети, но теперь его не найти, если не знаешь дорогу. Туда я, кстати, как-то пыталась добраться, но подружка испугалась, и мы ушли. Я видела в соцсетях отчет от группы краеведов-любителей, они нашли его со второй попытки, но для спуска использовали альпинистские тросы. Правда, потом написали ещё один пост. О том, что и вернуться туда у них не получилось. Не смогли во второй раз отыскать дорогу.

— Значит, местным они не понравились.

Усмешка, с которой он сказал это, позволяла трактовать слова как угодно: как предположение мистика или шутку скептика.

Я предпочла вовсе не заострять на этом внимание.

— Видимо, да. Или людям интереснее действующие кладбища. У Старолесска есть местный святой…

— Разве?

Он посмотрел на меня, а я немного приподняла подбородок, подставляя лицо жидкому солнечному свету:

— Он не канонизирован, но люди в него верят. Старец Василий погребен на одном из старейших городских кладбищ, и люди ходят туда. Иногда даже там ночуют. Туда же предприимчивые краеведы водят экскурсии. Объективно, есть на что посмотреть, туда после революции перевезли несколько французских гробниц из белого камня середины восемнадцатого века. Не помню, откуда точно. Так что даже был прецедент: экскурсанты до смерти перепугали сторожа, когда поздним ноябрьским вечером шатались между могилами с фонарями после закрытия ворот.

Он засмеялся в голос, так искренне, что даже запрокинул голову, а я развернулась, чтобы на него посмотреть.

— Кажется, у людей здесь не так много развлечений.

— Людям просто нравятся тайны, — настроение, когда мы отправлялись на прогулку, было откровенно паршивым, но Сашино веселье начало передаваться мне. — Неподалеку от города есть еще одна цепь пещер, но по ним можно передвигаться только на лодках, это хлопотно и дорого. Так что остаются кладбища и поиск подземных ходов. По легенде, в Старолесске их много, настоящий город под городом.