Первые несколько строений — это сборные сараи, но они обычно разваливаются, когда из Сахары налетает ветер Харматтан, поэтому большинство домов по-прежнему построены из красивого красного сырцового кирпича, с обнесенными стенами дворами, затененными раскидистыми ветвями и перистыми листьями деревьев ним или более темными, густыми кронами манго. На окраине деревни стоит вышка сотовой связи, а на крышах пестреют спутниковые антенны.

Повсюду козы, а также куры и цесарки, но людей видно мало: в основном старики, сплетничающие у дворовых стен. Затем мы проезжаем школу. Раздается восторженный крик, и около двадцати детей в возрасте от шести до шестнадцати лет выбегают из школьного двора, все в ярких одеждах, смеясь и крича, потому что они не так уж часто нас видят и считают наши квадроциклы крутыми.

— Привет, солдаты! Рады вас видеть. Куда едете сегодня? Можно с вами?

— Ни в коем случае! — отвечает им Яфия. — Возвращайтесь на уроки!

Они все равно бегут рядом.

— Шелли из Манхэттена! — кричат они мне. — Яфия из Калифорнии! Дубей из Ва-шинг-тона! Мэтью из Джор-джи-и!

Затем они замечают, что Джейни — та, кого они раньше не видели.

— А ты кто? Как тебя зовут?

— Это сержант Джейни, — говорю я им.

— Откуда ты, сержант Джейни? Откуда ты?

Я не вижу ее лица, но слышу улыбку в ее голосе.

— Из Детройта, — говорит она. — Канзас-Сити, Чикаго, Филадельфии и еще из кучи мест, которые я уже и не вспомню. — А затем тихо, чтобы дети не услышали, хотя микрофон ее шлема это улавливает: — Это место просто рай по сравнению с теми дырами, где я жила раньше.

Дети продолжают болтать, пока мы не добираемся до западной дороги, затем мы машем им на прощание. Я сомневаюсь, что они вернутся в класс, но это не моя проблема.

Западная дорога заасфальтирована. Как только мы выезжаем из деревни, Яфия набирает скорость. Джейни выжидает нужную дистанцию, а затем тоже ускоряется. Когда мы проносимся мимо деревенского кладбища, я замечаю свежие могилы на заднем плане. Джалал хорошо делает свою работу и отрабатывает деньги, которые мы ему платим.

Дальше мы проезжаем еще несколько полей сорго, стебли уже высотой в шесть футов, с метелками зерна на верхушках. Затем ровную красную землю сменяют редкие деревья и кустарник. Пока что сезон дождей выдался хорошим. Всё зеленое, а деревья окружены высокой травой, которая полностью исчезнет, когда дожди прекратятся. Но пока здесь полно корма для небольших стад коров. Ангел замечает каждое животное и отмечает его позицию на карте. Он также отмечает позицию двух высоких худых подростков, пасущих скот. Когда мы проносимся мимо, они машут нам своими длинными хлыстами и улыбаются.

С моего места на заднем сиденье квадроцикла растительность кажется пышной, но когда я смотрю на нее глазами ангела, раскрывается ее истинная скудость. Здесь мало что может спрятаться, и это меня радует. Если бы землю потревожило что-то более зловещее, чем бродячий скот, ангел бы это увидел. Но всё в порядке.

Почему же тогда у меня начинает появляться дурное предчувствие насчет всей этой затеи?

Мы в пятидесяти двух километрах от деревни, ангел в десяти километрах впереди нас, когда он наконец замечает приближающееся транспортное средство — только одно, так что это не караван подрядчика. Минуту спустя ангел идентифицирует его: небольшой белый пикап, который нам хорошо знаком. Я смеюсь.

— Внимание! — кричу я по общей связи. — Бибата едет в город с нашей собачьей едой.

— Кто такая Бибата? — подозрительно спрашивает Джейни.

— Девушка лейтенанта, — отвечает Яфия.

Я чувствую себя как в начальной школе.

— Она не моя девушка.

— Только потому, что вы не хотите в тюрьму.

— В тюрьму? — недоверчиво переспрашивает Джейни. — Вы здесь не по отсрочке тюремного заключения?

Снова Яфия:

— О, еще как по отсрочке.

— Вы же офицер, — протестует Джейни, словно никто из нас раньше этого не понимал.

— Это было преступление чести, — заверяю я ее.

— Он не рассказывает нам, что натворил, — добавляет Дубей, снова удивляя меня тем, что вступает в разговор.

— Оно того стоило? — спрашивает Джейни.

Это не тот вопрос, который я хочу обдумывать, и к тому же белый пикап Бибаты быстро приближается. Джейни сворачивает на обочину. Я высовываюсь и машу рукой, надеясь, что она остановится. Сначала мне кажется, что она не собирается этого делать, но затем она резко бьет по тормозам, останавливая грузовик рядом со мной. Я спрыгиваю с места стрелка. Рэнсом делает то же самое и идет по дороге мне навстречу. Мы подходим к грузовику Бибаты с противоположных сторон, оба украдкой поглядывая на груз, сложенный выше крыши кабины и скрытый под туго натянутым синим брезентом. Там могло быть всё что угодно.

Я шепчу Дубею, чтобы он привел собак. Затем делаю визор прозрачным и вразвалочку подхожу к водительскому окну, придерживая штурмовую винтовку. Стекло опускается. Я чувствую святой, священный холодок кондиционера через тонкую ткань перчаток. Но что еще лучше — Бибата одаривает меня кокетливой улыбкой. Она определенно мне не сестра.

— О, Шелли, мой герой. Ты ехал навестить меня? И это лучшее место для свидания, которое ты смог придумать? Я ожидала от тебя большего!

Во мне, наверное, четверть африканской крови, смешанной с европейскими корнями и коренными народами Мексики. Бибата заставляет меня думать о чистых и древних родословных. Ее кожа темно-черная, темнее, чем у Яфии, а лицо сильное и красивое: высокий лоб, кокетливые темные глаза и губы, которые легко переходят от дразнящей улыбки к угрозе. Между нами нет ничего, кроме того, что я восхищаюсь ею, а ей это нравится — но сегодня у меня такое чувство, что она не очень-то хочет играть в эту игру. За ее улыбкой скрывается тревога, возможно, даже гнев. Дубей спустил собак. Она смотрит на них, пока они бегут к грузовику.