В этом заброшенном доме были и свои плюсы. Здесь была мебель: кровать большая, словно отдельная комната, с окрашенной резьбой, которую не спрятать было даже за толстым слоем пыли; диванчики, столики, столы и табуретки. А ещё были стеллажи со свитками и книгами. Странно, что их никто не забрал. Я видела стоимость каллиграфии в соседней лавке у торговца, и свитки там стоили немалых денег — причём это те, которые можно было выставить за витриной, закрытой мутноватым стеклом. А может, и не стеклом? Возможно, я что-то упускала. Но память подсказывала мне, что в древнем Китае стекло стоило дорого, и не каждому было по карману, а уж использовать его для того, чтобы закрыть окно… Я бы от такого точно не отказалась.

Помимо пыли, на полу оказалась и куча разных бумаг. Какие-то казались полностью сохранившимися — причём настолько, словно они только что упали со стола, но их уже присыпало пеплом времени. Я подняла несколько. Хотела уже… И поняла, что это какие-то рукописные записи; мне в них было абсолютно ничего не понятно. Хотя нет, кое-что было: больше всего эти записи смахивали на кулинарный рецепт. На местной кухне я готовить не умею, поэтому мне это пока не актуально. Я уже собиралась было выкинуть бумажки, но потом на что-то отвлеклась и осторожно положила на оставленный предыдущим хозяином стол.

Следующим этапом было посмотреть, что там на втором этаже, на который вела хрупкая, сильно покосившаяся лестница. Если бы не моё любопытство, напополам с безумием и бесстрашием, ничто и никогда не заставило бы меня подняться по ней. На втором этаже оказался ещё один стол. Все остальные предметы были закрыты тряпками в попытке защитить их от пыли — что, как мне подсказывало чутьё, было безуспешно. Я снова расчихалась и поспешила спуститься вниз — ладно, потом выясним, что там и как.

Время уже начинало клониться к вечеру, а мне бы ещё хотелось вернуться в город. В конце концов, ничего подходящего для уборки я сейчас здесь не находила, да и уже хотелось кушать. А вдова Шэнь упоминала, что на ужин сегодня будет что-то кроме риса и вегетарианской еды. Точнее, она обещала приготовить пельмени. Я уже представляла себе эту тарелку пельменей из упругого теста, исходящих жиром, посыпанных хорошо прожаренным зелёным луком. А рядом — несколько плошек с уксусом, сметаной и сложным соусом, замешанным на основе горчицы. Живот подвел и сильно заурчал: кажется, съеденной утром каши мне все же не хватало.

Идти вниз по тропинке оказалось неожиданно спокойней, чем подниматься вверх. Может быть, это спокойствие мне дарило осознание, что у меня есть относительно тихая гавань, где я смогу расслабиться и хоть как-то наладить собственный быт. Однако быстро наступающая темнота подсказывала мне, что стоит поторопиться. Находиться ночью в лесу далеко не так безопасно, как мне бы хотелось. Вот когда обустроюсь окончательно, то развешу вдоль тропинки самосветящиеся бусины, которые видела в лавке торговца. И хотя я понимала несбыточность этого плана, одно его наличие уже меня радовало. Если когда-нибудь соберусь с духом, загляну к нему, уточню, сколько подобное стоит. Если не как крыло от самолёта, то буду копить хотя бы на одну. Что-то подсказывало, что вышивать при свечах — не самое полезное занятие для глаз. А в связи с отсутствием других развлечений… почему бы и не заняться вышивкой? В конце концов, у моего тела раньше это неплохо получалось. К тому же, если я планировала её продавать, было бы неплохо набить руку. В данном случае мозги не успевали за телом, а мне их надо было как-то синхронизировать. Я подозревала, что качественная вышивка, как у оригинальной Лу Шиань, у меня не получится. Но стремиться к идеалу надо.

В город я успела перед самым закрытием, узнав для себя, что с закатом ворота закрываются и никого уже не впускают. Официально. Было у меня подозрение, что те, кого пропускали вне очереди, проходят ночью, но доказать, как говорится, я не могла.

Меня уже ждали. Вдова Шэнь. А ещё меня ждали пельмени — со свининой, редькой и капустой по-пекински. Совершенно не похоже на то, что я представляла. И вместо привычных мне завитушек, похожих на ушко, здесь было что-то вроде пирожка, просто меньше. Да и тесто почти прозрачное, даже начинку видно. Однако менее вкусными от этого они не становились.

О моих похождениях вдова Шэнь уже имела общее представление и понимала, что я планирую съехать. Вот только в её взгляде я читала некоторую обеспокоенность. И эта обеспокоенность меня согревала — не хуже, чем раскалённый кан. В этом мире, где я была абсолютно одна, есть кто-то, кто хоть немного тревожился обо мне.

Осел оказался не в восторге от того, что его куда-то потащили с груженой тележкой за спиной. Ну ничего, переживёт. Задача у него такая, таскать грузы, которые хозяйка не поднимет, по тем дорогам, по которым хозяйка не пройдет. С последним я несколько преувеличила — хоть тропинка все еще петляла, периодически скрываясь в траве, пройти по ней, даже с тележкой, было можно, но сложно.

На этот раз добираться до домика мне пришлось дольше — что поделать, тележка с вещами не обладала повышенной проходимостью, и порой ослу приходилось помогать. Не раз и не два я вспоминала увиденный где-то на Ютубе урок, как правильно выталкивать застрявшую машину. Но, слава богу, серьезно мы нигде не завязли, однако я задумалась о том, что если буду брать осла в город, а я буду, надо озаботиться чем-то, что будет удобнее, чем неповоротливая телега, например, чересседельные сумки или корзинки. В них вместится, конечно, намного меньше, но да ладно. К тому же животинка у меня старенькая, почти вся морда седая, за исключением пары оставшихся рыжеватых пятнышек.

Когда мы добрались до места, осел внимательно осмотрелся, дергая длинными ушами, а потом окатил меня недовольным взглядом, а мне осталось пожать плечами — нормального загона здесь не было. Ему было чем возмущаться. У меня тоже, но я была здесь вчера, и проспав ночь с мыслями о новом доме, преисполнилась оптимизма и боевого настроя. Из разряда нет — сделаем, сломано — починим. Так что и нормальным загоном постепенно обзаведёмся.

С трудом зафиксировав телегу, что б, не дай бог, не укатилась куда нибудь, я принялась распрягать всё ещё безымянное животное, и это оказалось сложнее, чем я себе представляла. Даже с учетом того, что мне показали, как запрягать и распрягать животное. Из хорошего: осел, понимая, насколько криворукая хозяйка ему попалась, терпеливо сносил этот процесс, в конце которого облегчённо вздохнули и он, и я.