И да, я ведь умная, я подумала, что на поверхности печи под котлом просто так костёр не разложишь. Я нашла железку, которая будет служить основанием для моей самодельной печки. И вообще, говорят, еда на открытом огне получается вкуснее.

Второй раз разжечь огонь с помощью кресала оказалось не проще, чем в первый. Когда-нибудь это будет получаться у меня с первого раза, но пока… Пока получается — и ладно.

Когда под котлом образовалось устойчивое пламя, я облегчённо выдохнула. Ну хоть что-то пошло так, как хотелось. Потом до меня дошло, что рис надо варить под закрытой крышкой. Крышки от котла я не находила. У-у-у… В итоге решила, что по мере испарения буду просто подливать воду. Благо, помня, что рис при готовке сильно увеличивается в размерах, я его насыпала на донышке.

Подтянув табуретку к импровизированному очагу, я неотрывно смотрела на огонь, который мелькал между ножками-львами. Мне даже казалось, что львы недовольно кривили мордашки и пытались отвернуть их подальше от облизывающих языков огня. Всё же огонь завораживал — смотреть на него можно было бесконечно. Главное было выныривать из этого состояния медитации, в которое я постоянно погружалась, и доливать в котелок воды, а потом можно было снова погружаться в отстранённую созерцательность, изредка принюхиваясь, чтобы убедиться — я всё ещё варю или уже жарю.

В какой-то момент я настолько погрузилась в своё отстранённо-созерцательное состояние, что не сразу поняла, что что-то шипит. А потом над котлом взметнулось облако густого голубого пара. — Хрен тебе, а не горячий ужин, — было моей последней здравой мыслью перед тем, как я начала разгонять облако руками.

Когда я наткнулась на нечто твёрдое в пару, то оказалась в состоянии глубочайшего удивления происходящим. А уж когда поняла, что держу в руке крупную бусину и примерно десяток мелких, я испытала эмоции, которые можно было бы выразить одним всем хорошо известным словом, которое в приличных компаниях стараются не употреблять.

Чёрт с ними, с бусинами. Рис-то есть можно? Я присмотрелась к тому, что осталось в котле, и убедилась, что там — просто рис. Не удержавшись, нашла ложку с плоским дном, которой обычно едят супы, и попробовала немного.

Ну, мишленовскую звезду за это блюдо мне не дадут. Рис местами получился недоваренным, местами переваренным и совершенно несолёным. Впрочем, есть было можно. Особенно если добавить, например, сушёную редиску, которой меня спонсировала вдова Шэнь. Бусины, которые появились над паром, я оставила на столе. Единственный их плюс — это то, что они симпатичные. Чем-то напоминали перламутровый жемчуг. Только цвет у них был более белым, что ли? Может быть, удастся прикрепить их как-нибудь на вышивку? Или сделать украшение и продать их за пару вэней…

В какой-то момент я отвлеклась, полностью погрузившись в ужин и обдумывание дизайна украшения. В реальность меня вернул странный хруст — осёл, на которого я не обращала внимания, на удивление тихо зашёл на кухню и съел бусину — самую большую, уронив несколько мелких на пол. А их под моим удивлённым взглядом шустро расхватали мыши, которые двигались с такой скоростью, что за ними оставалось остаточное изображение. Кажется, они ещё помнили о том, что я им не особо рада. Рвануться к ослу и вытаскивать из его рта остатки бусин мне не дало только то, что в тот момент, когда я перевела взгляд с мышей обратно на него, он снова — уже нагло — пережёвывал бусину и проглотил её.

Я подавила первую панику, понимая, что чёрт с ними, с мышами, а вот нового осла я себе нигде не достану. Вот только номерочка круглосуточной ветеринарной клиники тоже никто не подкинет. Оставалось надеяться, что перемолотые и проглоченные бусины выйдут через другое естественное отверстие. Но на всякий случай я предупредила:

— Если ты откинешь копыта, я тебя приготовлю.

Судя по тому, каким взглядом меня окинул осёл, он испытывал некоторые сомнения — не только в том, что я могу его как-то приготовить, но и в том, что мне хватит сил его разделать. Демонстративно протопав копытами, он вышел на улицу.

— Как он на кухню-то зашёл так тихо? — поразилась я, но приняла к сведению, что если кто-то хочет нашкодить, его не услышишь.

Мелкие бисерные бусины особого интереса для меня уже не представляли. Ну и выкидывать их было жалко. Поэтому я закинула их в небольшой мешочек, который носила на поясе, и благополучно забыла.

Наконец-то поужинав горячим, я вернулась в комнату, которую уже считала своей, упала на кровать и вырубилась. Проснувшись, я в очередной раз вздохнула на тему того, что всё ещё не вернулась в свой родной мир. Я отправилась завтракать. В этот раз было чем: холодным рисом с хурмой. Остывший рис на вкус был ещё хуже, чем горячий. Но желудок набивал знатно. Того, что я сварила вчера, как раз хватило мне на два приёма.

Кстати, было бы неплохо, наверно, спуститься в город и купить что-нибудь ещё, что можно готовить. А ещё разных семян, тех, что легко выращивать — в конце концов, огородик у меня здесь есть. И засадить его луком, капустой, ну и той же редиской, будет весьма кстати. С учётом того, что здесь нет круглосуточной доставки, о питании надо позаботиться заранее. Может, ту же хурму засушить на зиму.

Я прикинула, что ещё необходимо сделать, и решила сегодняшний день посвятить дому. Например, убрать-таки первый этаж. Правда, сначала надо было проверить осла — в конце концов, он важная часть всех моих планов по обустройству.