Я снова замотала головой, отчаянно пытаясь исторгнуть эту силу вместе с кровью, которая начала уже сочиться между пальцев, закрывающей рот руки.

— Не хочу... — промычала я в ладонь. Понять это, конечно, было невозможно, но демону и не надо было слышать, он читал в разуме всё моё нежелание становиться такой же тёмной и грязной, как он сам.

«Грязь? — Его мысль стала насмешливой. — Ты боишься испачкаться, Светлячок? Боишься, что эта чернота навсегда оставит пятно на твоей белоснежной душе светлой заклинательницы?»

Он надавил на какую-то точку на моём затылке, и новая волна холода прошила позвоночник.

— Три... Четыре...

Я всхлипнула. В голове мелькнул образ Кай Синхэ. Великого героя, сияющего чистотой. Того, кто должен был спасти, а не позволить этому чудовищу лепить из меня монстра. «Если бы это был он... Если бы светлая ци наполняла меня, это было бы благословением. А тьма — это проклятие. Я стану злом во плоти...»

— Думаешь о нём? — Хэй Фэн усмехнулся. — Мечтаешь, чтобы великий герой спустился с небес и наполнил тебя своей праведной силой?

Он наклонился ближе, и его шёпот стал вкрадчивым, почти интимным.

— Пять... Шесть... Слушай меня внимательно. Сила не имеет цвета, пока ты не дашь ей имя. То, что я делаю сейчас — просто фундамент. Основа.

Руки демона скользнули мне на плечи, поддерживая, потому что я пошатнулась, готовая свалиться на пол.

— Тьма не пустит корни, если ты сама будешь тянуться к свету. — Соврал он или сказал правду, я не знала. — Но без этой основы ты не выстоишь. Когда твои каналы окрепнут, они смогут пропустить через себя любой поток. Даже светлую ци твоего драгоценного Синхэ. Если, конечно, он когда-нибудь снизойдёт до такой ничтожной ученицы.

Последний луч света умер за окном, и комната окончательно погрузилась во мрак.

— Семь... Восемь...

В этой темноте, я не увидела, но почувствовала, как Хэй Фэн оказался сзади и прижал меня к себе, не давая упасть.

— А пока... — Его голос стал жёстким, возвращая боль. — Тебе придётся довольствоваться тем, что есть. Мной.

Он снова надавил на мою волю.

— Девять. Десять. Перестань бороться с течением. Стань руслом.

И я сдалась. Не потому что поверила, что это для моего блага, а потому что сил сопротивляться этому ритму больше не было. Последние барьеры рухнули.

— Вот так, — одобрительно прошептал демон, и сразу стало легче. — Хорошая девочка. Выдыхай свой страх. — Его ладонь, внезапно горячая, легла мне на грудь, прямо над сердцем. — И впускай мою силу.

Я не хотела, но лёгкие сами расправились, втягивая воздух, пропитанный его ци. Это было похоже на глоток ледяной воды в зной — больно до спазма и упоительно до дрожи.

Тело начало меняться. Я чувствовала, как каналы крепнут, наполняясь чужой мощью. Как мышцы наливаются незнакомой, пугающей силой.

— Держись за то, что тебе дорого, — прошептал демон мне в макушку, и в голосе проскользнула жутковатая забота. — Не дай разуму рассыпаться.

Боль стала невыносимой, и сознание начало мутнеть, уплывать в серую дымку. Казалось, я сейчас исчезну, растворюсь в этой боли навсегда. Мысли лихорадочно цеплялись за привычные образы, но они размывались, не выдерживая проверки, пока я не представила Кай Синхэ. Ту легенду, которой восхищалась. Сияющая фигура в белоснежных одеждах, стоящая на вершине горы. Его меч, отгоняющий тени. Его свет, в котором нет места боли и скверне.

Образ героя вспыхнул во тьме ослепительной, чистой искрой. Он был прекрасен и недосягаем.

— Смотри во тьму, — голос Хэй Фэна звучал уже откуда-то издалека, перекрывая моё видение. — Но не падай в неё. Я держу тебя.

Тьма накрыла меня с головой. Цикл начался. С каждым кругом тьма вливалась всё глубже, перестраивая меня, делая другой. Чужой. Сильной. Кожа горела, под ней что-то двигалось, меняло форму. Кости ныли, мышцы сводило судорогой.

А из глаз, которые больше не получалось закрыть, потекли слёзы. Которыми я оплакивала то, чем я была раньше, и скорбела о том, чем я становилась.

Пальцы демона скользнули по моему лицу, стирая влагу. Прикосновение было удивительно бережным, как будто он боялся сломать то, что исправлял.

— Ну что, — прошептал Хэй Фэн. — Готова к изменениям?

Мир исчез. Боль рванулась с новой силой, грозя разорвать сознание в клочья, но тут... зазвучала музыка.

Сначала я подумала, что схожу с ума. Но мелодия была слишком явной и не рассыпалась на отдельные звуки. Она рождалась не из воздуха, а прямо внутри меня, сплетаясь с током крови и биением сердца. Тёмная и густая, как ночной туман, она обволакивала, смягчая боль. Убаюкивала страх, словно колыбельная для зверя, который мечется в клетке.