— Тихо! — крикнул я достаточно громко, чтобы услышали абсолютно все.

Василий Анатольевич застыл на месте, как Венера Милосская, только с руками. Девчонки испуганно обернулись и тоже замерли. Сползший по стенке целитель уже пришёл в себя и поднялся с пола, с интересом оглядываясь по сторонам. А ведь только что был в полуобморочном состоянии.

— Слушайте все меня! — сказал я достаточно громко, но уже без крика. — Ничего особенного не происходит, просто поступило очень много раненых, я вам сейчас помогу, но вы должны успокоиться и обдуманно приступить к лечению пациентов, без лишней суеты. Василий Анатольевич, реанимацию и БИТ я беру на себя, ты выбирай тяжелых здесь, а мальчики и девочки пока выбирают себе пациентов полегче. Поехали!

Василий Анатольевич неожиданно улыбнулся, благодарно кивнул мне и принялся исцелять пациента, лежавшего на полу. Молодёжь резко ожила и, перестав совершать броуновское движение, принялась за тех, кто полегче. Я тем временем направился в реанимацию, где пара пациентов уже была буквально на грани клинической смерти.

Ну, два — не четыре. Тонкие зелёные вихри вырвались из моих ладоней и устремились к обширным ранам сразу обоих охотников. С этим заданием я справился меньше, чем за минуту. На очереди блок интенсивной терапии, здесь пострадавших уже четверо и довольно тяжёлые. Тоже не беда. Теперь из каждой ладони уже по два энергетических вихря потянулись к пациентам. По одному на каждого.

Когда я уже заканчивал, из основного зала снова послышались истеричные выкрикивания Василия Анатольевича и жалобный писк оправдывающихся практиканток. Я поспешил в общий зал, чтобы прекратить эту конфронтацию, пока не закончилось чем-то нехорошим.

— Господа! — громко сказал я и звонко похлопал в ладоши, чтобы на меня обратили внимание. Наступила тишина, нарушаемая лишь стонами раненых. Тогда я продолжил: — Давайте для начала все дружно вспомним, что вы целители и ваша основная обязанность помогать пациентам, а не выяснять между собой отношения. Делить раненых нет смысла, их тут на всех хватит. Так что давайте сожмём волю в кулак, напряжёмся и сделаем это. Тихо, спокойно, уверенно, как настоящие целители. Стартуем на счёт три. Три!

Видимо, моя короткая пламенная речь вовремя остановила разрушительные процессы в головах юных целителей и их нервного руководителя. Все дружно ринулись помогать раненым, словно ничего только что не произошло. Я проверил оставшийся уровень энергии и взял под своё крыло сразу шестерых бойцов, сидевших и лежавших в углу, механика та же, только вихрей теперь шесть.

— Ребята, освобождайте помещение, — сказал я только что исцелённым, махнув в сторону двери. — А то у целителей из-за гипоксии нервы не выдерживают. И откройте уже кто-нибудь окно! Дышать же нечем!

Вылеченные мной бойцы откупорили пару задраенных наглухо окон и в помещение хлынула волна свежего воздуха. Давно надо было это сделать, а то тут и, правда, очень душно.

Василий Анатольевич теперь тихо и спокойно переходил от одного пациента к другому. Две девчонки и парень тоже старались изо всех сил, но так, чтобы не рухнуть от истощения, регулярно медитируя. Любо-дорого смотреть. Вылеченные один за другим покидали помещение, и я попросил очередного уходящего позвать с улицы тех раненых, что не ушли в сторону госпиталя. Пациентов немного прибавилось, но уже не столько, сколько их здесь было, когда я вошёл.

— Спасибо, Иван Владимирович, — сказал Василий Анатольевич, когда последние пациенты выходили из амбулатории, а обессиленные практиканты рухнули на скамейку, привалившись к стене. — Реально помог. Я думал уже, что сейчас сам тут всех поубиваю.

— Спокойствие, — ответил я с улыбкой. — Главное — спокойствие. Кстати, вы тоже собирайтесь на выход, придётся Амбулаторию на некоторое время закрыть, пока не стихнет волна активности Аномалии.

— Опять?! — скривился Василий.

— Так эта ваша сегодняшняя вакханалия из-за этого, — ухмыльнулся я. — Так что собирайтесь, мы вас проводим до выхода. А то, как бойцы говорят, уже и ежи кидаться начали.

— Так через пару часов пересменок приедет, — пробормотал Василий.

— Не приедет, мы их предупредим, — сказал я, подмигнув. — А вот нам ночью, скорее всего, придётся поработать.

Когда я вышел из амбулатории, то сразу почувствовал, что что-то не так. Но не сразу смог понять, что именно. Аномалия словно притихла.

Не было ветра. Не было слышно даже лёгкого шелеста увядшей листвы. Насколько хватало глаз, не было видно ни одного, даже самого маленького монстра, словно все притаились в ожидании чего-то.

Тогда я понял: нарастающее до этого фоновое значение негативной энергии Аномалии значительно снизилось, практически вернулось к обычному уровню, даже немного ниже. Возникла ассоциация с прибоем, когда вода сначала уходит от берега дальше, чем обычно, а потом наваливается мощной волной. Видимо, то же самое происходит сейчас в Аномалии. Это лишь затишье перед бурей, откат перед натиском.

Василия Анатольевича и молодых практикантов я всё же уговорил уйти сегодня домой, не дожидаться пересменки, взяв объяснения перед начальством на себя. На двери амбулатории мы прикрепили табличку о временном прекращении работы, а также добавили предостережение, что во время волны находиться в Аномалии смертельно опасно.