Я слушал, не перебивая.

— Мой народ считает, что Бездушные, как называют их люди за океаном, пришли из Чёрного Вигвама, — закончила Мари-Луиз негромко, и в её голосе прозвучала убеждённость, которая не нуждалась в доказательствах.

— Что ещё говорят о них ваши предания? — спросил я.

Хранительница кивнула, и медальон с силуэтом койота качнулся на кожаном шнурке.

— У каждого коренного народа Америки своё обозначение и свои предания, — подтвердила она. — Чероки зовут их Калану Ахьелискъи — «Вороны-Пересмешники». В их преданиях это духи, высасывающие жизненную силу из живых существ. Ночью они движутся стаями, и их приближение выдаёт звук, похожий на крик ворона, пикирующего на добычу. Этот звук считается предвестием смерти.

Я кивнул. Описание было расплывчатым, как любой миф, но суть схватывало верно: стайное перемещение, привязка к ночному времени, высасывание жизненной силы. Чероки видели то же, что видел я, и облекли увиденное в форму, доступную устной передаче.

— Алгонкины, частью которых являются оттавы, мой народ, — Мари-Луиз коснулась медальона на груди, — называют всех Бездушных «Вендиго». Злые духи с человекоподобными чертами, способные вселяться в людей. Вендиго вызывает у жертвы неутолимый голод, желание пожирать других людей и склонность к убийству. Вместо сердца у них лёд. Их приближение выдают смрадная вонь или внезапный неестественный холод.

Описание совпадало с тем, что я знал о Бездушных, и удивляться тут было нечему: тварей видели все, кто имел несчастье с ними столкнуться. Поэтому народы, живущие за океаном, описали те же явления в своих легендах, используя другие слова, подразумевая ту же суть.

— У ирокезов, соседей моего народа, есть предание о сотворении мира, — продолжила Хранительница, повернувшись ко мне всем корпусом. — Мир создали два близнеца: добрый — Хавеннею, творец света и жизни, и злой — Хавендаэтга, воплощение разрушения, тьмы и всего вредоносного. Добрый близнец победил злого и изгнал его в тёмную пещеру под землёй, — голос Мари-Луиз стал тихим и жёстким одновременно. — Ирокезы верят, что эта пещера и есть Чёрный Вигвам. Злой Близнец сидит в ней и оттуда повелевает Вендиго. Он не приходит сам. Он посылает своих слуг.

По залу прошла волна смеха: кто-то из гостей рассказал удачную шутку. Хранительница не обернулась. Она смотрела на меня, и в её взгляде читался вопрос, который она не задавала вслух: «Вы понимаете, почему я говорю вам это?»

Я понимал, и понимал глубже, чем она могла предполагать. Злой Близнец весьма отчётливо напоминал мне Того-кто-за-Гранью, древнюю сущность по ту сторону портала, назвавшую меня по имени в подвале дворца Чернышёвых. Разные народы, разные континенты, и за всеми описаниями проступал один и тот же силуэт. Индейцы знали о нём задолго до того, как князь Бранимир открыл свой портал.

— Вот почему назвать этим именем смесь борделя с казино — осквернение наших верований, — закончила Мари-Луиз, и в голосе проступила горечь, которую она не пыталась скрыть. — Франкоязычная часть города считает название остроумным. Я считаю его демонстративным оскорблением.

Я выждал, давая ей закончить мысль, прежде чем задать следующий вопрос.

— Дезире Борегар, владелец Чёрного Вигвама, — произнёс я. — Чей он человек?

Хранительница ответила коротко, без обычных дипломатических оговорок:

— Борегар называет себя свободным предпринимателем. Спросите у де Понтиака, согласен ли маркиз с этой формулировкой, — она весьма выразительно посмотрела на меня. — А то, чем он занимается за стенами своего заведения, я предпочла бы и вовсе не обсуждать на приёме.

Я запомнил ответ, мысленно привязав его к остальным фрагментам, которые накопились за последние дни. Картина ещё не сложилась, но контур уже начинал проступать, и каждая новая нить вела обратно к одному и тому же человеку и месту.

Мари-Луиз отступила на шаг и посмотрела на меня со странным выражением, в котором предупреждение смешивалось с чем-то, напоминавшим сочувствие.

— Будьте осторожны, князь, — произнесла она негромко. — Чёрный Вигвам безвозвратно поглощает тех, кто входит туда без должной храбрости.

Развернувшись, Хранительница ушла. Тёмно-синее платье мелькнуло среди гостей, две тонкие пряди с бирюзовыми бусинами качнулись на спине, и через несколько секунд Мари-Луиз уже стояла у дальнего стола, разговаривая с военным в мундире, словно ничего не произошло.

Я остался у окна.

Завтра предстояло решить, как именно я нанесу визит в Чёрный Вигвам, и сделать это следовало до того, как маркиз узнает о моём интересе. Я поставил нетронутый бокал на подоконник и направился к выходу.

Прохор пригласил их в кабинет резиденции после ужина, когда прислуга убрала посуду и закрыла двери столовой. Василиса вошла первой, Сигурд следом. Князь стоял у окна, заложив руки за спину, и повернулся к ним, не тратя времени на предисловия.