Шрифт:
— И сразу отвечу, что трупы с одного места, и время смерти одинаковое, — вздыхает Севастьян.
— Разве такое возможно? — спрашивает Динара, её голос дрожит от напряжения.
— Признаться, я сам никаких объяснений дать не могу, — качает головой Севастьян, поправляя очки. — Но могу сказать точно: на первом трупе следы терзаний человека, а на втором — нечто похожее на оборотня.
Я поворачиваюсь к Динаре, мои брови сведены к переносице.
— Твоё предложение ещё в силе?
2. Свет всегда находит тьму
Луна
Садимся с Динарой в мою Tesla и, получив на телефон подруги координаты места расправы, отправляемся туда, потому что всё волчье нутро сейчас требует этого, и, кажется, оно об этом твердило изначально…
— Не думаю, что оно вернется на место своей расправы, — вздыхает подруга.
— Но следы и запах ведь остаться должны, — шепчу я, выруливая на главную трассу.
— Думаешь, дело рук темных? — хмурится и смотрит на меня.
— Я не могу этого утверждать, пока доказательства говорят совершенно о другом, — вздыхаю, прибавив газу.
Дальше едем в тишине, потому что каждая из нас погружена в мысли, пытаясь ухватиться хоть за одну, чтобы дать хоть какое— то объяснение тому, что мы увидели в морге.
Вижу, как начинается лесная чаща, и Динара вбивает в бортовой компьютер координаты, дальше едем по лесной тропе по навигатору, и, как только лес становится гуще, я торможу.
Выходим из машины и обнажаем тела, закинув одежду, ювелирные изделия вовнутрь машины. Закрыв машину и спрятав ключи за передним колесом, следую за подругой оборачиваться в волка.
Все кости ломаются с характерным хрустом, но с годами к этой боли привыкаешь. Ни у одной из нас не вырывается крик. Зато каждое чувство обостряется в разы. Зрение становится настолько острым, что в темноте я могу разглядеть спящую белку в дупле. Обоняние улавливает малейшие запахи, а слух улавливает шорохи, недоступные человеческому уху.
Мы открываем единую звуковую волну, и я киваю чёрному волку с васильковыми глазами и волнистой шерстью — это Динара. Затем, с приглушенным рычанием, я набираю скорость, стремительно передвигаясь на своих белоснежных лапах, улавливая характерный запах крови.
В лесу её много — каждое животное питается ею, особенно в глубинах лесной тьмы. Но мне нужен особый запах — чуть сладковатый, с нотками пряной падали.
«Это здесь, но я почему— то не чувствую запах нападающего», — рычит в моих мыслях голос Динары.
Я останавливаюсь, принюхиваясь к воздуху. Что— то здесь не так. Слишком чисто, слишком аккуратно. Словно кто— то намеренно стёр все следы своего присутствия.
«Может быть, он использовал что— то, чтобы скрыть свой запах?» — размышляю я вслух.
«Возможно», — соглашается Динара. — «Но зачем это темным?»
Чёрный волк склоняется к земле, тщательно обнюхивая почву, проводя лапами по влажной листве. Я же поднимаю белоснежную морду к небу, вдыхая все оттенки запахов, пытаясь уловить хоть малейший намёк на что— то необычное.
«Чувствую. Есть какая— то странная молекула…» — тихо рычу я, мысленно обращаясь к подруге.
«Ты про окислитель?» — раздается в моей голове ответ Динары.
И тут я нахожу… В лесной чаще не может быть никакой кислоты, этот запах просто не должен здесь существовать. Но я его чувствую — словно кровь окислилась, и при этом она странно фонит, нарушая все природные законы.
«Это невозможно…» — шепчет в моей голове голос Динары.
Я кружу по месту, пытаясь понять природу этого запаха. Что— то искусственное, что— то чужеродное смешано с естественной лесной симфонией ароматов.
С яростным рычанием я срываюсь с места, следуя за запахом. Через несколько километров замираю, увидев мужчину, который с трудом передвигает ноги. Его одежда разорвана в клочья, он словно волочит своё тело по земле, хватаясь за стволы деревьев в попытке отдышаться.
«Я не чувствую его запаха, Луна», — мысленно предупреждает меня Динара.
Не отвечая, я принимаю человеческую форму и прикрываюсь, используя свои длинные волосы, чтобы прикрыть грудь, а ладонью — лобок. Выхожу на более освещенный луной участок леса.
— Эй! Помощь нужна? — кричу я.
Мужчина оборачивается, и по его взгляду я понимаю, что он обычный человек, которому удалось спастись от недавнего нападения. Странно, но я не могу уловить его запах, хотя он должен пахнуть обычной человеческой сладостью…
Делаю шаг к нему под его внимательным тёмным взглядом. Когда он замечает меня полностью, его поведение резко меняется: он начинает часто сглатывать, дрожать, прищуриваться, а затем внезапно шипит: