— Как раз таки время то, потому что я заберу тебя себе и не позволю больше рисковать. Мы с Альфой так перепугались за тебя, — шепчет он, играя кончиками наших носов.

— В четырех стенах меня запрешь? — хмыкаю.

— Если это тебя остановит, то да, — хмыкает он, — я ведь люблю тебя, Луна, и хочу будущего с тобой. Я ведь готов беречь тебя и быть твоей опорой.

— Я тебя тоже, — улыбаюсь я и обнимаю его крепко.

— Луна? Мне нужен ответ, — хватает он мои губы.

— Пока ответ нет, Марс, — вздыхаю я.

— Ты безжалостна ко мне, — шепчет он и прокладывает короткие поцелуи к моему лобку.

— Угу, — стону я, когда он проводит языком между ног.

Рву на Марсе волосы и извиваюсь под его языком, толкающимся в меня, а после задыхаюсь, когда он безжалостно впивается в вершинку моего айсберга.

— О… Марс… мммм, — стону я, притягивая его ближе.

Смотрю на спящего любимого мужчину и не могу сдержать лёгкой улыбки. В его спокойном дыхании, в ровном биении сердца есть что— то такое, что успокаивает мою израненную душу.

В голове крутятся мысли о нашем будущем. Как бы мне хотелось стать для него всем — и любящей женой, и матерью его детей. Но я не могу, не готова пока оставить отца одного.

Брак между оборотнями — это не просто союз двух сердец. Это полное слияние судеб, когда волчица навсегда примыкает к своему мужчине, отдавая ему всего себя без остатка. Родовая связь перестраивается, разрывая прежние узы — те самые, что связывают меня с отцом.

А я не могу, не готова потерять эту связь. Не готова лишиться возможности чувствовать его так, как чувствую сейчас. Не готова принять на себя обязательства беспрекословного подчинения, которые наложит на меня брак.

Мой отец — он всё для меня. И пока я не могу предать его, не могу разорвать ту невидимую нить, что связывает нас. Не могу отказаться от той силы, что даёт мне наша родовая связь.

Может быть, когда— нибудь… Но не сейчас. Сейчас я могу только любить Марса так, как умею, и хранить в сердце надежду, что он поймёт и примет мой выбор.

Сон так и не пришел, даже в нужных объятиях я сомкнуть глаз не смогла, потому что что продолжала думать о том, что видела, и пытаться понять, почему оно не имеет запаха, но некая нотка окисления крови имеется, и среди человейника её уловить совершенно невозможно… Сколько же таких? Что грядет? Кто это такие?

Проводила Марса и приняла душ, дальше уже шли сборы. Надела черные брюки, черный короткий топ на бретельках, а поверх, заправив и не застегнув рубашку шелковую с объемными рукавами. Волосы уложила в обменные волны и надела солнечные очки, выходя из квартиры, потому что солнце только заходит и людей ещё достаточно много, чтобы не скрывать свою яркую желтизну глаз.

Могла бы надеть линзы, но они ухудшают волчье зрение. К тому же старейшины не одобряют скрытность. Мы — оборотни, и должны гордиться этим, жить по древним канонам, не пряча свою сущность.

Ещё в лифте я уловила родной аромат, а когда вышла из высотки, отец уже ждал меня в машине. Я села рядом с ним, и мы отправились за город — в убежище пяти старейшин.

— Марс обмолвился, что ты снова ему отказала, — вздохнул отец.

— Потому что сейчас не время для брака, — спокойно ответила я, глядя на город за окном.

— Ты говоришь это уже семь месяцев с помолвки, — хмыкнул отец. — На моей памяти ты единственная, кто взял столько времени на раздумья.

— Я люблю его, но не хочу брака. Я понимаю, чем это грозит, а терять связь с тобой — всё равно что умирать. Мне нужно чувствовать, что с моим отцом всё в порядке, — усмехнулась я.

— Продолжение нашего рода зависит от тебя, и я был бы куда счастливее, если бы это произошло, Луна, — вздохнул отец, не отрывая взгляда от дороги.

— Пожалуй, я ещё подумаю, — вздохнула я в ответ.

В салоне повисла тяжёлая тишина. Я знала, что отец прав — долг перед родом, перед нашей кровью требовал продолжения. Но как можно было отказаться от той связи, что держала меня с отцом? Как можно было предать его ради собственного счастья?

Машина мчалась по пустынной дороге, унося нас всё дальше от города, к месту, где решались судьбы стай. К месту, где мне предстояло рассказать о том, что видела в лесу. О том, что может изменить всё.

Как только мы въехали в резиденцию старейшин, я почувствовала мощный волчий запах, от которого по коже пробежала волна мурашек. Мой внутренний волк тихо заскулил. Нас провели внутрь здания, и, поднявшись по величественной каменной лестнице, мы вошли в открытые двери приёмного зала.

В тот же момент мы с отцом одновременно уловили запах тёмных. В зале нас уже ожидал их альфа — Селим, окружённый своими тремя сыновьями, которых я знала не понаслышке.

Мы были знакомы с детства, ведь на родовых встречах обязательно присутствие потомков альф. И сейчас, раз мой отец пришёл со мной, встреча явно носила родовой характер, что объясняло присутствие его сыновей.