Почувствует ли она ту же кипящую ярость, что и я, когда вижу ее с кем-то, кроме меня?

Больше всего я просто хочу увидеть ее реакцию, увидеть, как потемнеют ее глаза, услышать, как перехватит ее дыхание, когда она поймет, что я здесь и на что это похоже — что я, по-видимому, натворил.

Хотя я бы никогда не трахнул никого, кроме нее. Даже мысль об этом не перевариваю. Не могу представить, что захочу кого-то другого.

Она взбесится.

Ее так легко разозлить. Почти слишком легко.

И, Боже, я люблю это.

Мой член твердеет в штанах от мысли о ее реакции, и теперь мне остается только ждать.

Круз

Ветер пробивает мое пальто насквозь, пока я поднимаюсь по обледенелому тротуару, проклиная себя за то, что не поехала на машине. Но прогулка прочищает голову, а сегодня вечером мне это необходимо.

Каникулы на Рождество начинаются через несколько дней, а я все еще думаю только об Эзре.

Я только о нем, блять, и могу думать.

Прошел уже год с тех пор, как я впервые оказалась в его постели, и полгода с тех пор, как была в ней в последний раз — 187 дней, если уж быть точной.

Я должна была уже забыть. Не должна все еще чувствовать этот клубок разочарования, этой тоски, скручивающийся внутри каждый раз, когда его имя приходит на ум.

Но я помню, как впервые увидела его в доме Джека в ночь, когда мы заселяли Куинн, как его присутствие заполнило комнату без малейших усилий с его стороны. Как он весь состоял из острых линий и ленивой уверенности, легкая усмешка трогала его губы, несмотря на обстоятельства.

Я встречала много мужчин, которые считали себя очаровательными. Эзра таким был на самом деле. И он даже не старался.

Может, поэтому я сначала так упорно пыталась его игнорировать.

И уж точно поэтому не могла отвести взгляд, когда наконец взглянула на него в первый раз.

Та первая ночь случилась слишком легко, слишком быстро. Разговор, перешедший во что-то другое, выпивка, превратившаяся в вызов, от которого я была слишком упряма, чтобы отказаться. И Эзра, который должен был быть под запретом, который должен был быть плохим решением, о котором я даже не должна была думать — но я думала.

Снова и снова.

Это должна была быть одна ночь. Никаких обязательств, никаких привязанностей, ничего, во что можно впутаться.

Но потом была еще одна ночь. И еще. И вдруг прошло полгода, а я все еще лежала в его постели, все еще тянулась к нему в темноте, все еще притворялась, что не позволяю ему разрушить для себя всех остальных.

А теперь прошло полгода с тех пор, как я позволила себе быть с ним, с тех пор, как заставила себя уйти, прежде чем он смог бы оттолкнуть меня первым.

Полгода притворства, что мне все равно.

Полгода притворства, что это все еще не больно.

Полгода, а я все еще не могу перестать думать о нем.

Не знаю, что заставляло меня возвращаться с самого начала. Быть с Эзрой казалось не более чем случайными встречами, приправленными загадочными разговорами и долгими паузами.

А потом он провернул тот трюк, обеспечив, чтобы я стала его ассистенткой в следующем году.

Может говорить что угодно, что не имел к этому отношения. Я не глупая; я знаю, он сделал это, чтобы держать меня рядом. Но это дало мне больше причин, чем что-либо еще, прекратить то, что у нас было.

Я должна злиться.

Я злюсь, в теории.

Но я также не могу выкинуть его из головы.

Ни его руки, ни его голос, ни то, как он смотрит на меня, будто решает головоломку, понятную только ему.

Никто из парней, с которыми я пыталась встречаться после него, даже близко не стоял. Ни сексуально, ни интеллектуально, ни просто своим присутствием.

Не то чтобы у меня был хоть какой-то сексуальный интерес к кому-то, кроме него, с того самого первого дня.

Не то чтобы многие мужчины вообще проявляли ко мне интерес после первых нескольких свиданий. Я начинаю думать, что со мной что-то не так.

Хэллоу-Ридж всегда умеет все усложнять. У всех есть секреты, и, кажется, сам город знает, что я скрываю.

Что мы скрывали.

Но быть чьим-то грязным маленьким секретом никогда не было моим идеальным типом отношений. И даже несмотря на то, что когда-то я была готова принимать любые крохи, которые он мне давал, я всегда в глубине души знала, что заслуживаю большего.

Лучшего.

Кого-то, кто с гордостью скажет миру, что я принадлежу ему.

Кого-то, кто дал бы мне гораздо больше, чем он мог предложить.