Военный колледж был неотъемлемой частью Чарльстона, известной тем, что выпускал одних из самых дисциплинированных мужчин в стране. И все же, несмотря на строгую форму и сопутствующую ей ауру точности, в Мэтте было что-то отчетливо легкое. Уверенность, которая не была просто заученной военной выправкой — это была игривость, обаяние, та энергия, которая напоминала мне парней, с которыми я встречалась раньше.

Надежный, веселый и предсказуемый. Тип парней, которыми мне следовало бы интересоваться. Тот тип, который никогда бы не посмотрел на меня так, как Райкер Дейн.

Взгляд Мэтта скользнул по мне, задержавшись ровно настолько, чтобы моя кожа потеплела. — А что насчет тебя? Ты всегда работаешь на стойке регистрации, или они прячут тебя, чтобы не спровоцировать бунт?

Я закатила глаза, но все еще улыбалась. — Думаю, вы выпили слишком много кофеина.

— Еще нет, — ответил он, слегка понизив голос. — Но собираюсь. Если только ты не захочешь стать причиной, по которой я задержусь здесь подольше.

Он прощупывал почву, ожидая, поплыву ли я к нему или оттолкну. Я не хотела его отталкивать. Только не после того, как Райкер смотрел на меня этим утром — словно я была вещью, на которую он уже заявил свои права. Я устала от мужчин, принимающих за меня решения.

Поэтому, когда Мэтт потянулся через стойку, позволив своим пальцам легко скользнуть по моему запястью, я не отстранилась. Я позволила этому прикосновению задержаться, позволила теплу его кожи проникнуть в мою.

Я улыбнулась, слегка наклонив голову. — Наслаждайтесь кофе, Мэтт.

Его улыбка стала еще шире. — Благодаря тебе он стал намного лучше.

А затем, как раз в тот момент, когда он повернулся, чтобы уйти, я почувствовала это.

Изменение в воздухе. Присутствие.

Волоски на затылке встали дыбом, и мне не нужно было смотреть, чтобы понять.

Райкер.

Я тяжело сглотнула, заставляя себя сохранять спокойствие, пока мой взгляд блуждал по вестибюлю в поисках.

И тут я нашла его.

Он прислонился к одной из мраморных колонн возле зоны отдыха, его поза была обманчиво расслабленной. Но его глаза — Боже, его глаза — смотрели на меня так, словно хищник выслеживал свою добычу.

Я почувствовала это всем телом.

Чувство собственничества. Ревность.

Мое дыхание стало поверхностным. Он не улыбался. Он не двигался. Он просто смотрел, словно решая, подойти ли ему сюда и напомнить мне, кому я принадлежу на самом деле.

Мэтт уже исчез за дверью, совершенно не подозревая о буре, назревающей в углу вестибюля.

Но я знала. И что еще хуже? Мне это нравилось. Нравилось слишком сильно.

Жар скрутился внизу живота, что-то темное и захватывающее расцвело под моей кожей, когда Райкер оттолкнулся от мраморной колонны и направился ко мне. Он не спешил. В этом не было необходимости. Каждый его медленный, размеренный шаг казался обратным отсчетом, словно он позволял мне прочувствовать неизбежность того, как сокращается расстояние между нами.

Черт возьми, до чего же он был красив. Но не той свежей, невинной красотой, как у Мэтта. Привлекательность Райкера была грубой, говорящей обо всем, что он видел и делал.

Мне следовало отвести взгляд. Следовало занять себя монитором или притвориться, что я вообще его не замечаю. Но я замечала. Я всегда его замечала. И мое тело тоже реагировало на него. Между ног начало формироваться легкое давление. Я бы никогда в этом не призналась, но клянусь, я, наверное, могла бы кончить, если бы он просто посмотрел на меня достаточно пристально.

Райкер подошел к стойке, и его присутствие окутало меня, как грозовая туча — плотное, неизбежное, наэлектризованное.

Я сглотнула, заставив себя держать руки на столе ровно, но дыхание уже предавало меня. Поверхностное, прерывистое. Кожа казалась слишком натянутой, а жар скользил вверх по позвоночнику, оседая глубоко внизу живота.

Боже, как же я ненавидела то, что он производил на меня такой эффект. И еще больше ненавидела то, что мне это нравилось.

— Развлекаешься?

Я вздернула подбородок, отказываясь первой разрывать зрительный контакт. — А что, не должна?

Его взгляд метнулся туда, где несколько минут назад стоял Мэтт. Ему не нужно было ничего говорить — я и так чувствовала исходящее от него осуждение, густое и темное.

— Этот пацан распускал руки, — произнес он, чеканя каждое слово.

— И что? — огрызнулась я, отвечая ему тем же ровным тоном, хотя мой пульс отбивал бешеный ритм. — Это было безобидно.

Райкер шагнул ближе. Не настолько, чтобы это выглядело неуместно — но достаточно, чтобы его стало невозможно игнорировать. Его запах вторгся в мои чувства: чистый и резкий, с едва уловимой ноткой виски.