— Это не было безобидно, — пробормотал он.

Мои пальцы сжались на столешнице. — Ты драматизируешь.

Он медленно выдохнул через нос, его челюсть напряглась. — Ты даже не понимаешь, что ты делаешь, да?

Я нахмурилась, наклонив голову. — Что я делаю?

Его глаза опустились, скользя по мне, словно он каталогизировал каждый дюйм моего тела.

— Ты притягиваешь мужчин, даже не пытаясь, — его голос стал темнее, тяжелее. — Ты смотришь на них снизу вверх вот так — этими огромными зелеными глазами, так и говорящими «трахни меня», — и они думают, что у них есть шанс.

У меня все оборвалось внутри.

Я должна была оскорбиться. Должна была прийти в ярость. Но вместо этого я вся пылала.

Слова Райкера были подобны бензину, и мое тело уже полыхало.

— Я не смотрела на него так, — выдавила я, и мой голос прозвучал тише, чем мне бы хотелось.

Его губы слегка приоткрылись, словно он собирался поспорить, но затем...

Его рука пришла в движение.

Медленно. Целенаправленно.

Он потянулся к моему запястью — к тому самому месту, которого касался Мэтт, — и когда его пальцы скользнули по моей коже, все внутри меня натянулось, как струна.

Жар. Электричество. Медленный, извилистый ток прошил меня насквозь, оседая там, где я вообще не должна была ничего чувствовать.

Прикосновение Мэтта было теплым. Игривым. Мимолетным.

Прикосновение Райкера было клеймом.

Медленная, обжигающая заявка на право собственности, от которой моя кожа горела там, где надавливали его пальцы; словно он всегда намеревался прикоснуться ко мне — словно это был лишь вопрос времени.

Я резко вдохнула, но не пошевелилась.

Я не могла пошевелиться.

Я знала Райкера уже много лет. Он был лучшим другом Уилла, постоянным элементом моей жизни, всегда наблюдавшим со стороны. Но я никогда раньше к нему не прикасалась. Ни разу.

Ни случайного касания пальцев, ни легкого столкновения плечами. Ничего подобного.

А теперь, когда это произошло? Что-то во мне изменилось. Что-то, что уже никогда не станет прежним.

И Райкер тоже это почувствовал.

Его хватка на моем запястье чуть усилилась. Не настолько, чтобы причинить боль — просто чтобы удержать. Просто чтобы убедиться, что я чувствую его.

Его большой палец скользнул по моему пульсу, и я готова поклясться, что он заметил, как тот подскочил.

Я выдохнула, мои губы приоткрылись, а все тело замерло под его прикосновением.

— Райкер...

Он не отпустил меня.

Вместо этого его вторая рука поднялась — так медленно, словно давая мне шанс остановить его, — и легла на мое бедро. Его пальцы впились в меня, твердо и уверенно, словно он проверял, как я подхожу его рукам.

Тихий стон сорвался с моих губ.

Твою же мать.

У меня не было защиты от этого. От него.

Мир сузился, звуки вестибюля растворились в пустоте. Существовала только тяжесть его рук и напряжение, натянувшееся между нами так сильно, что, казалось, оно вот-вот лопнет.

Он наклонился, его губы почти коснулись моего уха. — Если ты собираешься позволить мужчине прикоснуться к тебе, Изабель, — прошептал он глубоким, тихим и опасным голосом, — убедись, что это тот, кто знает, что с тобой делать.

Я вздрогнула.

Резкий импульс желания ударил прямо в центр моего естества, и я инстинктивно сжала бедра, сгорая от стыда за то, как сильно я этого хотела. Как сильно я хотела его.

Его хватка оставалась твердой еще несколько секунд, а его тело было так близко, что я чувствовала исходящий от него жар.

Затем, так же быстро, как он дотронулся до меня...

Он исчез.

Я судорожно вздохнула, мое тело слегка покачнулось, изнывая от потери контакта.

Лицо Райкера было непроницаемым, челюсть сжата, а взгляд оставался острым, когда он сделал медленный шаг назад.

— Этот пацан? — его голос прозвучал грубо. — Он бы понятия не имел, как с тобой обращаться.

А затем — не говоря больше ни слова — он повернулся и ушел, растворившись в толпе вестибюля так, словно только что не сжег мой мир дотла.

Я вцепилась в стойку, моя грудь слишком быстро вздымалась и опускалась, а кожа все еще покалывала в тех местах, где он держал меня.

Господи Иисусе.

Что, черт возьми, только что произошло? И что бы подумал Уилл — если бы узнал, что я совсем не хотела, чтобы это прекращалось?

РАЙКЕР