И все же я смотрел.

Мне следовало выключить монитор. Следовало закрыть ноутбук, допить виски и наконец-то поспать. Но чем дольше я сидел там, тем сложнее было отвести взгляд.

Она пошевелилась, и простыни зашуршали. Одна нога скользнула глубже под одеяло, а ее тело сжалось, словно она пыталась защитить что-то хрупкое внутри себя. Мне стало интересно, снятся ли ей до сих пор кошмары.

Однажды Уилл упоминал о них — что-то о том, что смерть их отца ударила по ней гораздо сильнее, чем она показывала. Я не задавал вопросов. Это было не мое дело.

И до сих пор таковым не являлось.

Я с шумом выдохнул через нос, с тихим стуком поставив стакан на стол. Это было плохо. Я годами держал дистанцию, позволяя ей существовать лишь на периферии моего сознания. Просто младшая сестра Уилла. Девочка с острым язычком и мягкими чертами. Та, кому не было места в моем мире.

Та, кого я не должен был замечать.

Но я заметил ее в Доминион-холле. Я заметил то, как она смотрела на меня снизу вверх, вызывающе вздернув подбородок, даже когда ее пальцы дрожали, сжимая ножку бокала с вином. Я заметил, как она расправляла плечи, когда нервничала, и как держалась, словно ей нужно было что-то доказать.

И вот теперь я нарушал свои собственные чертовы правила.

Движение возле ее прикроватной тумбочки привлекло мое внимание. Ее телефон загорелся, тихо вибрируя на дереве. Она пошевелилась, пробормотала что-то невнятное, но не проснулась. Экран снова погас, погрузив комнату обратно в тени.

Я взглянул на время.

2:47 ночи.

Кто, блядь, звонил ей в такой час?

На моей челюсти дернулся мускул, когда я потянулся за своим телефоном, уже загружая журналы системы безопасности ее квартиры. Никаких посетителей и никакой необычной активности. Но это ничего не значило.

Я быстро набрал сообщение своему контакту в телефонной компании.

Узнай, кто звонил Изабель в 2:47 ночи. Пришли мне отчет.

Я не любил неизвестные переменные. И мне чертовски не нравилась мысль о том, что кто-то пробирается в ее жизнь, пока она ничего не подозревает, обходя ее защиту в тот момент, когда она думает, что находится в безопасности.

Я снова подался вперед, уперев локти в колени, и мой взгляд приковался к экрану.

Уилл никогда не простит меня, если я позволю чему-то с ней случиться.

Именно по этой причине я смотрел. И только по этой.

Я заставлял себя в это верить.

Но в глубине души я знал правду.

Я не просто охранял ее.

Я забирал ее себе.

И однажды она тоже это поймет.

К тому времени, как она вышла из своего здания, я уже ждал.

Утренний воздух был пропитан той чарльстонской влажностью, которая липнет к коже еще до того, как солнце успевает толком взойти. Изабель ступила на тротуар, ее волосы были еще влажными после душа, а сумка висела на одном плече, пока она рылась в ней в поисках чего-то — возможно, ключей или наушников, чтобы отгородиться от всего мира.

Сначала она меня не заметила.

В этом-то и была ее проблема. Она думала, что осторожна и внимательна. Но она смотрела не туда, куда нужно.

Пока что.

Я сделал медленный глоток кофе, ожидая, когда до нее дойдет.

Три шага. Четыре.

А затем она увидела меня.

Она резко остановилась, ее пальцы крепче сжали ремешок сумки. — Ты серьезно?

Я ухмыльнулся, протягивая ей второй стаканчик кофе. — Ты пьешь черный, верно?

Она уставилась на меня так, будто я только что признался в том, что читал ее личный дневник. — Откуда ты это знаешь?

Я пожал плечами. — Я много чего знаю.

Она не сдвинулась с места. Я видел, как в ее глазах зарождается спор, но там было и что-то еще — что-то мерцающее на грани между раздражением и любопытством.

Наконец, она фыркнула и выхватила стаканчик из моей руки. — Тебе не нужно нянчиться со мной, Дейн.

— Я не нянчусь, — ответил я, поравнявшись с ней, когда она зашагала вперед. — Просто хочу убедиться, что ты доберешься до работы целой и невредимой.

Она бросила на меня взгляд поверх края стаканчика. — Я вполне уверена, что справлялась с этим и до твоего появления.

Я издал низкий звук, слегка наклонив голову и изучая ее. — Да? И сколько раз ты выходила из этого здания, даже не проверив, кто находится снаружи?

Ее шаги сбились. Совсем чуть-чуть — на долю секунды — но я это заметил.

— Господи, — пробормотала она, прижимая пальцы к вискам. — Ты невыносим.

Я усмехнулся. — Это не отрицание.

Она раздраженно выдохнула, но продолжила идти. Мне нравилось, как она держалась, когда злилась — вздернутый подбородок, напряженные плечи, слишком быстрый шаг, словно она думала, что сможет от меня убежать.