Я вспыхнула, прикусив губу, и он наклонился ближе; его губы скользнули по моему уху:

— И тебе лучше к этому привыкнуть, — прошептал он. — Потому что теперь ты моя. В моем доме. В моей постели. Навсегда.

Навсегда.

Это слово осело глубоко внутри, пустив по телу приятную дрожь.

И когда он снова поцеловал меня — медленно и собственнически, — я поняла, что больше всего на свете хочу поехать с ним домой.

Я знала, что никогда не захочу ничего другого.