Уиллу не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два.

Он весь напрягся, расправил плечи и затем произнес:

— Скажи, что мне это мерещится, Дейн.

Низкий, грубый вопрос упал между нами, словно граната.

Райкер, стоявший рядом со мной, даже не моргнул. Он не сдвинулся с места, не выглядел виноватым и не сделал ровным счетом ничего, кроме того, что остался стоять там же, заявляя на меня права без единого, блядь, слова.

— Не мерещится, — просто ответил Райкер; его голос был твердым и безапелляционным.

Уилл резко выдохнул, провел рукой по лицу и повернулся ко мне; мускул на его челюсти дернулся раз, затем другой.

— А ты, Иззи? Это то, чего ты хочешь?

Я ответила без колебаний:

— Да.

Его ноздри раздулись, кадык дернулся. Он выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, будто хотел бороться с этим, но в конце концов лишь выругался себе под нос:

— Твою мать.

Между нами повисла тишина. Затем Уилл сделал медленный, размеренный вдох.

— Если ты хоть как-то причинишь ей боль, я убью тебя собственными руками.

На этот раз Райкер ответил мгновенно — непоколебимо и смертельно серьезно:

— Я позволю тебе это сделать.

На челюсти Уилла заходил желвак, а руки сжались в кулаки. Он покачал головой, издал еще одно проклятие и пробормотал:

— Господи... А ведь ты должен был быть самым надежным из всех.

А затем... что-то изменилось.

Это еще не было полным принятием, но уже что-то похожее на него. Уилл вздохнул, покачал головой и потер заднюю часть шеи, словно понятия не имел, как, черт возьми, это произошло; словно он неохотно смирялся с тем, чего не хотел принимать.

— Наверное, мне следовало догадаться, — он издал невеселый смешок, разминая плечи. — Ты ведь никогда не сводил с нее глаз.

Райкер не стал этого отрицать.

Взгляд Уилла метнулся ко мне, и в нем появилось нечто более мягкое.

— Ты в этом уверена?

Я кивнула.

— Я никогда в жизни ни в чем не была так уверена.

Еще один медленный выдох, а затем:

— Что ж, полагаю, это делает тебя членом семьи, Дейн.

Его голос звучал неохотно, словно эти слова причиняли ему физическую боль, но они прозвучали. Настоящие. И окончательные.

В лице Райкера что-то неуловимо изменилось — что-то тихое и редкое для него. Он ничего не сказал, но его хватка на моей талии усилилась, а большой палец провел по моей коже так, словно это была клятва.

На другом конце веранды Пиа и Маркус были полностью поглощены друг другом. Она была в облегающем сарафане, выставляющем напоказ длинные загорелые ноги и золотистую кожу, а ее светлые волосы растрепал морской бриз. Маркус в льняной рубашке с закатанными рукавами прислонился к перилам рядом с ней, и на его губах играла легкая ухмылка, пока она его в чем-то поддразнивала.

Она пихнула его в плечо и со смехом спросила:

— Слушай, а ты вообще выключаешь этот свой пугающий военный режим?

Маркус приподнял бровь:

— А ты когда-нибудь перестаешь быть чертовски сексуальной?

Она закатила глаза, но я заметила, как слегка приоткрылись ее губы и как пальцы начали теребить конденсат на бокале.

Саша, напротив, не испытывала никаких трудностей с тем, чтобы дать понять о своем интересе. Сделав глоток из бокала, она окинула парней медленным, оценивающим взглядом.

— Ну, и кто из вас свободен?

Чарли одарил ее ухмылкой:

— Смотря для чего. Ты ищешь веселой ночи или плохих решений?

Саша улыбнулась в ответ:

— А разве нельзя совместить?

Все рассмеялись, но во взгляде Саши читался жар и искра чего-то опасного, ясно говорящая о том, что она пришла сюда не просто шутки шутить.

Я покачала головой, с улыбкой поворачиваясь обратно к горизонту. Солнце уже почти село, небо окрасилось в сумеречные тона, и звезды начали зажигаться одна за другой.

Сильные, знакомые руки обвили мою талию сзади, притянув меня к твердой груди. Запах Райкера окутал меня, даря чувство абсолютной уверенности и покоя.

Я наклонила голову с улыбкой:

— Ты постоянно ко мне подкрадываешься.

Он хмыкнул, прижимаясь губами к моему виску:

— Мне нравится, какой ты становишься, когда я тебя ловлю. Пойдем со мной.

Я даже не успела ответить, как он уже увел меня от тепла разговоров и мерцающего света фонарей. Его хватка была твердой и целенаправленной, но не грубой. Я позволила ему вести себя; мой пульс ускорился, когда я оглянулась через плечо.