Только вошли в очередную транзитную систему, Искин засек сигнал маломощного маячка и сразу сообщил мне о нём. Это весточка от того грузополучателя, за которого просил добрый доктор. Отвечаю условленным пакетом, мне возвращаются координаты, по которым требуется скинуть один из контейнеров, причём с конкретным номером.

Получается, груз действительно контрабандный? Я расстаюсь с контейнером, Искин хранит все подробности маршрута, сбережёт и этот момент. Если что — отвечу на любые вопросы. Но грузополучателя я не видел и не знаю никаких подробностей о его судне. Груз и час, и сутки, и месяц, и век может болтаться в космосе. Кто, как и когда его подберёт, мне уж точно неведомо. Но кто-нибудь, когда-нибудь, убедившись, что нет засады, товар получит. Обычная, простая и крайне эффективная практика. Главное, ко мне претензий точно не будет.

Далее действия штатные. Приказ пилотам: пройти через точку с конкретными координатами. Задержка на отклонение — всего пара часов. Сообщение Кваду, что нужно готовить сброс такого-то контейнера. Всё! Больше от меня ничего не зависит.

Представьте ежедневное простейшее действие. К примеру, отрезать кусок хлеба, кусок колбасы и сделать из этих компонентов бутерброд. При сильном невезении можно порезаться. При катастрофическом непонимании, что такое бутерброд, можно отрезать два огромных куска колбасы и между ними вложить тонюсенький кусочек хлеба. При патологическом чувстве прекрасного — нарезать продукты в сложные фигуры и собрать подобие съедобной скульптуры.

Однако это крайние варианты. Скорее всего, продукты будут отрезаны, сложены и даже съедены без минимальных затруднений. Так случилось и у нас. Без малейших сложностей «Черепах» оказался в расчётной точке, где Квад легко скинул запрошенный груз, и движение продолжилось.

В юности я смотрел фильмы про войну и полярные экспедиции. Там показывали, как люди внутри летящего самолёта подтаскивают к люку здоровенные ящики, мешки, иногда даже платформы с автомобилями и с усилием выталкивают их наружу. Потом, понятно, раскрывается парашют, а на земле партизаны, члены экспедиции или какие-нибудь другие суровые люди принимают груз.

Так вот, у нас всё по-другому. По трюму Квад не ходит потому как — там совсем нет атмосферы, лишь чистый вакуум. В теории можно было бы зачем-нибудь войти в скафандре и подвигать огромные ящики, но какой смысл? Ведь есть специальные грузовые дроны, которым дай команду, они и найдут нужный контейнер, и доставят его до катапульты, а затем для безопасности сами отойдут в сторону, чтобы и их случайно не выкинуло наружу.

В общем, сброс прошёл штатно. Но если продолжать аналогию с бутербродом, то колбаса оказалась какой-то не такой — незадолго до нашего выхода из системы сенсоры обнаружили сильный взрыв. Причём, похоже, в той точке, где нами был сброшен контейнер. Ничего так себе! Да?

Я в лёгкой панике собрал данные мониторинга с отслеживанием сброса и последующего взрыва. Поставил максимально доступный мне приоритет и отослал пакет грузоотправителю. Кто помнит — это Планетарная разведка, копия ушла майору Бартоломью.

Из ходовой рубки со мной связался Верт:

— Капитан! Несколько минут назад, где-то в точке пройденного нами маршрута, зафиксирован выброс энергии, предположительно взрыв.

О, как сформулировано! Явно кто-то из опытных постарался. Все переговоры с рубкой официально пишутся, лучше не давать однозначных трактовок для возможного разбора.

— Ваше предложение?

— Не знаю… Надо бы понять, чего там случилось.

— Предложение старшего по вахте?

— Она сказала, что произошедшее необходимо зафиксировать в бортовом журнале и продолжить следовать дальше по маршруту.

— Согласен. Исполняйте.

Рассоединяюсь. Ла — умничка. Первое правило выживания в космосе: «Не знаешь, что делать — не делай ничего!»

Но Верт вновь вызывает меня, но теперь по личному каналу:

— Кэп! Вдруг там чьё-то судно взорвалось?!

— И что лично ты предлагаешь сделать?

— Вернуться и посмотреть. Там могут быть люди!

— Предположим — вернулись, посмотрели, люди есть. Дальше?

— Чем-нибудь помочь!

— Чем? Предположим, торговое судно класса «Индюк». В борту пробоина. Твои действия?

— Ну… Я не знаю…

— Я тоже.

— А если выйти наружу с каким-нибудь инструментом и вскрыть корпус… Нельзя… Разгерметизация! Можно лишить выживших остатков воздуха.

— Ты пойдёшь вскрывать? У технарей возьмёшь кувалду помощнее, залезешь в технический скафандр и полетишь к подбитому судну?

— Не я… Есть же техники…

— Техникам я такое приказать не могу. Мы не спасательное судно, нам по регламенту запрещено даже близко приближаться к месту аварии. Лететь несколько километров на неприспособленном скафандре? На это своих людей не подпишу. Это раз. Есть и два. Авария вообще была? Пришла просьба о помощи?

— Нет, но…

— А что там вообще случилось? Возможно, это разборка между пиратами или вообще не взрыв, а сигнальная ракета.

— Понимаю, но…

— Сколько времени займёт сход с маршрута? Разворот, торможение до полной остановки, новый разворот, разгон и возвращение на маршрут. Только для того, чтобы поглазеть? Это если не нарвёмся на перестрелку.