Иван молча пожимает плечами.

— Боже, папа, ты оставил мне наследство или проклятие? — произношу мысли вслух, вглядываясь в бумаги и замечая одно знакомое имя… Имя из моего прошлого.

От воспоминаний, связанных с этим человеком, по телу прокатывается волна жара.

— Крис, ты в порядке?

— А? — резко поднимаю голову.

— Ты уже несколько минут смотришь в одну и ту же точку, — уточняет Иван, смотря на меня обеспокоенно.

— Знаешь, мне нужно поговорить с Дмитрием Крестовским. Он был другом отца и его имя буквально в каждом договоре, начиная с поставки продуктов и заканчивая туалетной бумагой. Я думаю, пригласить его поужинать у нас в ресторане и уговорить помочь мне разобраться в этом аду. Организуешь?

Иван хмурится.

— Да, конечно, я позвоню ему, но... Ты уверена, что он захочет? Он много лет не появлялся здесь.

— Мне больше не на кого рассчитывать, — шепчу, замечая, как голос становится более истеричным.

Иван кивает и выходит, оставляя меня наедине с душной атмосферой ресторана и тяжелыми отчетами.

Чем больше бумаг я успеваю просмотреть, чем чаще мне встречается имя до боли в сердце. Интересно, а помнит он меня? А тот вечер? И наш… поцелуй? Вряд ли, ведь прошло три года.

Время тянется медленно. Страх и предвкушение от предстоящей встречи смешиваются в один непонятный коктейль из чувств.

Решаю прогуляться по улицам и скинуть с себя тяжесть давящих стен. Но и на свежем воздухе легче не становится. Какой-то рекламщик навязчиво приглашает на открытие нового семейного кафе. Точно… Это сегодня, 29 мая. Мы с папой хотели вместе наведаться к конкурентам и изучить обстановку. Но вот… его уже нет со мной три дня.

Я настолько погружена в свои мысли, что меня чудом не сбивает машина, когда перехожу дорогу на красный, не глядя по сторонам

Все, хватит с меня такой прогулки. Нужно возвращаться к работе. И скулю от досады, видя, что стопка документов на столе за это время почему-то сама собой не уменьшилась.

Еще один отчет и пойду вниз встречать гостя. Вдруг ощущаю на себе чей-то тяжелый взгляд. Поднимаю голову и наблюдаю на пороге своего кабинета двух мужчин в черных костюмах. От вида их широких плеч и внушительного роста внутри все леденеет от ужаса. Вжимаюсь в спинку кресла, невольно пытаясь быть от них как больше дальше.

— К-кто вы такие? — спрашиваю дрожащий голосом, пытаясь под столом нащупать тревожную кнопку. И как их охрана пропустила? — Что вам нужно?!

Один из амбалов подходит ближе. Волнение с геометрической прогрессией нарастает в груди.

— Вы Кристина Воронова? — спрашивает мужчина, хватая мой взгляд, словно гипнотизер.

— Да.

— К сожалению, Дмитрий Павлович не сможет приехать, — произносит охранник хриплым и безжизненным голосом. — Он передал вам это.

По спине пробегает холодок, когда большая мускулистая рука протягивает свернутый кусок бумаги.

Трясущимися руками разворачиваю записку, и большие цифры заполонили взгляд: «десять миллионов». Сердце колотилось в груди, пытаясь вырваться.

— Это что, шутка? — я смотрю на мужчин, ожидая объяснений, но вижу лишь их бесстрастные лица.

Раздалась мелодия моего мобильного. На экране отразился неизвестный номер. Застываю, прежде чем ответить.

— Алло? — шепчу, ощущая, как горло сжимается от страха.

— Уже получила мою записку? — раздается в трубке холодный и уверенный мужской бас.

— Кто это? — задыхаясь, спрашиваю я, понимая, уже и так знаю ответ на свой вопрос, ведь его голос узнаю из тысячи.

— Мне кажется, ты уже догадалась, кто это, — медленно, с ухмылкой в голосе продолжал Дмитрий. — Те цифры, которые ты видишь… Это долг твоего отца передо мной. У тебя неделя.

— У меня нет таких денег! — кричу в трубку, зачем-то продолжая смотреть в бумажку.

— Тогда приезжай ко мне, обсудим, как отдавать будешь.

Сижу в кресле ни живая, ни мертвая и слушаю гудки, раздающиеся то ту сторону связи.

Может, все это один длинный ужасный сон и ошибка?

Но никакой ошибки быть не может. Похоже, что мой отец задолжал лучшему другу, да и вообще всему миру. И теперь это только моя проблема.

— Отвезите меня к нему! — требую, крича на двух амбалов перед собой. Сжимаю ладони в кулаки, чтобы не показывать им насколько у меня трясутся руки от страха за свою же дерзость.

— Такого приказа не поступало, — говорит один из них ледяным тоном, словно робот.