Шрифт:
Когда инспектор наконец-то ушел, я рухнула в кресло, расплываясь в нем, словно желе.
Денег нет. Совсем. Мыслей, как и где их быстро заработать, чтобы расплатиться со всеми долгами, тоже.
Не помню дорогу домой. Не помню, как закрываю ресторан, не помню, как сажусь на последний автобус и как подхожу к дому. В голове мысли только о долгах.
Пора признаться… хотя бы себе — я не вывожу!
Прости, папа, у меня не получается спасти твой утонувший бизнес. Я пытаюсь, правда, пытаюсь… Но пока погружаюсь в одну проблему, тут же появляется еще две.
И все упирается в деньги.
Уже тошнит от них. Даже от одного слова.
Вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю и открываю дверь. В квартире темно. Странно. Часы показывают десять вечера. Мама обычно так рано спать не ложится и всегда по вечерам включает свет.
— Ма-ам, ты дома?
В ответ тишина.
Неужели ушла куда?
Снимаю обувь и прохожу по коридору на кухню.
Ноги врастают в землю и все тело на одну долгую секунду парализовывает, когда в потемках удается разглядеть лежащее на полу силуэт.
— Мама!
От количества белого цвета вокруг в глазах рябит. Наверное, это просто сказывается усталость и напряжение, в котором я нахожусь последний час.
Губы искусаны в кровь. Обнимаю себя за плечи и покачиваю, словно маленького ребенка, пока сижу около кабинета заведующего кардиохирургии.
Вытираю рукавом скатившуюся по скуле слезу и мысленно даю себе мощную пощечину. Не даю себе даже думать о плохом. С мамой все будет хорошо. Я не могу потерять и ее тоже…
— Вы Кристина?
Поднимаю голову и вижу седовласого тучного мужчину в белом халате.
Киваю не в силах произнести и слова.
— Пройдемте в мой кабинет.
Мы заходим и садимся. Не решаюсь первой спросить о состоянии мамы. Слова встали поперек горла острой костью.
— У вашей мамы диагностировали ишемическую болезнь сердца, — он делает паузу, оценивая, насколько я впитываю сказанную им информацию. А у меня в голове словно белый шум. Слышу его через слово. — Ей требуется стентирование коронарных артерий.
Смотрю на него в упор.
— Это операция? Делаете.
Если они ждут только моего одобрения, то я готова подписать сейчас любые бумаги.
Мужчина тяжело вздыхает и поджимает губы.
— Эта операция достаточно дорогостоящая, и делают ее только в Израиле.
Внутри все падает вниз и разбивается. Перед глазами все плывет. Держусь из последних сил, чтобы не свалиться в обморок. Сердце настолько сильно бьется о ребра, что на миг становится страшно.
— В Израиле? — спрашиваю шепотом, практически одними губами.
Врач кивает.
— Советую вам искать деньги. И как можно быстрее.
Глава 4
В голове сумбур. Четкого плана нет. Понимаю, что надо что-то делать… и делать это немедленно, но руки опускаются все больше. Нахожу в интернете цены на операцию, просматриваю стоимость билетов и прочите расходы. От приблизительной конечной суммы в глазах двоится.
Я таких цифр даже на бумагах не встречала…
Меня, наконец, впускают в палату к маме. От бесконечного писка медицинских приборов, которые к ней подключили, вскоре начинает раскалываться голова. Или же это было от слез, что текут градом по моим щекам, не переставая.
Мама еще не пришла в себя. Переплетаю наши пальцы и не могу поверить, что могу больше никогда не ощутить ее тепло…
Горло сжимается от нового всплеска паники.
Хватаю телефон и нажимаю на последний исходящий звонок.
— Какую сумму ты готов мне дать? — выплевываю сразу же, как только гудки по ту сторону прекратились.
— Столько сколько потребуется, — без единого колебания в голосе и раздумий отвечает Дмитрий.
— Деньги нужны будут на этой неделе… Завтра!
— Хорошо.
Опускаю руку с телефоном вниз и даю себе пару секунд. Я вся дрожу. С губ срывается нервный всхлип.
Надеюсь, он его не слышал…
Прикладываю трубку обратно к уху.
— Когда я могу подъехать? — пытаюсь говорить ровно, а чувство такое, что вот-вот в глазах потемнеет и упаду. — Я бы хотела еще раз ознакомиться с … контрактом.
— Через два часа я буду дома. Приезжай. Адрес скину СМС.
Дмитрий завершил звонок. А я, еще находясь в ступоре, зачем-то продолжала слушать длинные гудки.