– Вроде сигарет или конфет… или, к примеру, игрушек? – весело поддразнил его Йоссариан.

– Да нет, я не про это, – застенчиво зардевшись, проговорил капеллан и уважительно добавил: – Я про книги… или… ну, в общем, про что-нибудь серьезное. Эх, Йоссариан, как бы мне хотелось хоть чем-то вас порадовать! Мы ведь все по-настоящему вами гордимся!

– Гордитесь?

– Конечно! Вы же рисковали жизнью, когда преградили дорогу этому нацистскому убийце. Вы поступили воистину благородно!

– Какому еще нацистскому убийце?

– Тому, который пробрался сюда, чтобы убить полковника Кошкарта и подполковника Корна. А вы их спасли. Он же мог вас прикончить, когда вы схватились с ним на галерее! Слава богу, что вам повезло остаться в живых.

– Да не было там никакого нацистского убийцы, – хмуро пробормотал, сообразив наконец, о чем речь, Йоссариан и криво ухмыльнулся.

– Как это не было? Подполковник Корн все нам рассказал.

– Это была девица Нетли. И она хотела прирезать меня, а вовсе не Кошкарта и Корна. Она охотится за мной с тех пор, как я выложил ей про смерть Нетли.

– Да не может этого быть! – оскорбленно возразил сбитый с толку и возмущенный до глубины души капеллан. – Они оба видели, как он удирал, – и полковник Кошкарт, и подполковник Корн. В официальном рапорте черным по белому написано, что вы спасли их от нацистского убийцы.

– Да не верьте вы официальным рапортам, – кисло сказал Йоссариан. – Они входят в нашу сделку.

– Какую такую сделку?

– Ту самую, которую я заключил с полковником Кошкартом и подполковником Корном. Они отправят меня домой как великого героя, если я буду их везде прославлять и никому не скажу, что они заставляют моих однополчан летать на боевые задания, пока их не угробят.

– Но это же ужасно! Это постыдная, возмутительная сделка! – испуганно полупривскочив со стула, вскрикнул капеллан. Он был мятежно разгневан и смятенно потрясен.

– Гнусная сделка, – уточнил Йоссариан, тупо глядя в потолок. – Кажется, мы с подполковником Корном назвали ее именно так.

– Да как же вы могли на нее согласиться?

– В случае отказа меня ждал военный трибунал.

– О боже! – с горестным раскаянием воскликнул капеллан, в ужасе прижав тыльную сторону ладони ко рту. Он опять неловко присел на стул. – Я не должен был вас упрекать, – проговорил он.

– Они загнали бы меня в тюрьму, чтоб я сидел там с уголовниками и бандитами.

– Д-д-да… Вы, конечно, должны поступить, как считаете правильным. – Капеллан кивнул головой, словно завершая сам с собой немой спор, и страдальчески умолк.

– Не печальтесь капеллан, – грустно рассмеявшись, сказал после паузы Йоссариан. – Сделка не состоится.

– Да нет, вам необходимо на нее пойти, – настойчиво возразил капеллан и в тревоге склонился к Йоссариану. – Действительно необходимо. У меня нет никакого права вас упрекать. Или хотя бы давать советы.

– Так вы меня и не упрекали. – Йоссариан повернулся на бок и с мрачной самоиздевкой покачал головой. – Господи, капеллан, ну можно ли придумать грех страшней, чем спасение жизни полковнику Кошкарту? Вот уж за такое преступление в моем послужном списке я проклял бы себя навеки.

– Ну а что же вам делать? – раздумчиво и серьезно сказал капеллан. – Вы не должны позволить им засадить вас в тюрьму!

– Придется, наверно, летать. А впрочем, я, возможно, дезертирую и дам им себя поймать. Они, я думаю, будут рады.

– И упекут вас за решетку. Вы же не хотите сидеть в тюрьме, правда?

– Значит, буду летать до конца войны. Ведь кто-то из нас должен все-таки выжить?

– Но вас могут убить.

– Значит, не буду летать.

– А что же вам остается?

– Не знаю, капеллан.

– Так, может, согласиться на отправку домой?

– Я не знаю, капеллан. Что-то здесь очень жарко. Видно, жаркая тут у них зима.

– Да нет, Йоссариан, погода стоит очень холодная.

– А знаете, капеллан, – сказал Йоссариан, – со мной произошел странный случай… или, может, мне пригрезилось? У меня такое ощущение, что сюда явился недавно какой-то тип и сказал мне, что мой приятель попался. Интересно все же: пригрезилось или нет?

– Думаю, что нет, – решил капеллан. – Вы начали мне о нем рассказывать, когда я был у вас в прошлый раз.

– Ах вон что? Стало быть, не пригрезилось. Он сказал: «Твой приятель попался, парень. Как миленький попался». Более злобной морды я, пожалуй, в жизни своей не видел. Так про кого, интересно, он говорил?

– По-моему, про меня, – с робкой искренностью предположил капеллан. – Я ведь и правда по-настоящему попался – как кролик удаву. Они все обо мне знают, они день и ночь за мной следят, я целиком и полностью в их власти, Йоссариан. Вон что они сказали мне на допросе.