– Что происходит? Что происходит? – не слыша в наушниках собственных воплей. Его накрыла мертвая тишина, и, стоя на четвереньках, дрожа от ужаса, словно угодившая в мышеловку мышь, он не дышал и страшился пошевелиться, пока не заметил у себя перед носом блестящий, дрыгающийся на шнуре штекер от собственных наушников и не вставил его в гнездо. – Господи, – пронзительно причитал он, все еще не оправившись от смертельного ужаса и глядя на дымные вспышки разрывов, грохочущих вокруг самолета. – Господи!

Воткнув штекер и вынырнув из безмолвия, Йоссариан услышал рыдания Доббза.

– Помогите ему! – всхлипывал Доббз. – Помогите!

– Кому? Кому? – заорал Йоссариан.

– Бомбардиру! Бомбардиру! – прорыдал Доббз. – Он не отвечает! Он не отвечает!

– Я бомбардир! – заорал Йоссариан. – У меня все в порядке! У меня все в порядке!

– Так помоги ему! Помоги ему! – взмолился Доббз.

– Кому? Кому? – заорал Йоссариан.

– Стрелку-радисту! Стрелку-радисту!

– Мне холодно, – чуть слышно жаловался Снегги измученным голосом. – Мне холодно! Помогите!

Йоссариан поспешно нырнул в туннель и пробрался над бомбовым отсеком в хвост, где, лежа в лужице солнечного света, насмерть замерзал израненный Снегги, а рядом с ним лежал без сознания белый как снег хвостовой стрелок, впервые посланный в боевой полет.

Хуже Доббза не было на свете пилота, и никто не знал этого лучше, чем Доббз, – сильный, молодой, безнадежно сломленный человек, он постоянно тщился уверить начальство, что больше не способен водить самолет. Никто ему не верил, и в тот день, когда норма вылетов была поднята до шестидесяти, а Орр отлучился добывать какие-то сальнички, он пробрался тайком в палатку Йоссариана и предложил ему убить на пару полковника Кошкарта. Без помощи Йоссариана у него ничего не получалось.

– Ты хочешь, чтоб мы совершили преднамеренное убийство? – поинтересовался Йоссариан.

– Именно, – с жизнерадостной улыбкой подтвердил Доббз, ободренный понятливостью Йоссариана. – Мы пристрелим его из «люгера», который я добыл на Сицилии, и никто не знает, что он у меня есть.

– Боюсь, не смогу я тебе помочь, – молчаливо взвесив сказанное, отозвался Йоссариан.

– Почему? – изумился Доббз.

– Да вот видишь ли, я до смерти обрадуюсь, если этот сукин сын сломает себе шею или гробанется или если кто-нибудь его пристрелит. А самому его убить… нет, не смогу.

– Ну так он тебя убьет! Послушай, ты же сам говорил, что он всех нас убивает приказами о добавочных боевых вылетах, – ведь говорил?

– Нет, Доббз, не смогу. У него тоже есть право на жизнь.

– Да ведь он-то отнимает у нас это право! – Доббз был ошарашен. – Ты просто не в себе! Вспомни, как с тобой спорил Клевинджер. А где теперь Клевинджер? Только его и видели… в прозрачном облачке.

– Не ори, – предостерег его Йоссариан.

– Я не ору! – заорал громче прежнего Доббз, багровея от своей мятежной правоты. Веки у него подергивались, ноздри гневно трепетали, с дрожащей нижней губы слетали пузырчатые брызги слюны. – В полку, наверно, было около сотни людей, которые сделали по пятьдесят пять боевых вылетов, когда он вздрючил норму до шестидесяти. Да еще около сотни таких, как ты, которым оставалось по два-три вылета. Он всех нас угробит, если мы дадим ему волю. Нам надо его опередить.

Йоссариан, ничего не обещая, уклончиво кивнул.

– Думаешь, получится? – спросил он.

– Так у меня же все разработано! У меня…

– Только не ори!

– Я не ору! У меня…

– Да не ори же ты, ради бога!

– У меня все разработано, – зашептал Доббз, ухватившись обеими руками с побелевшими костяшками пальцев за койку Oppa, чтобы унять в них дрожь. – Он должен приехать со своей треклятой фермы в четверг, и вот я проберусь утром по лесу к тому крутому повороту дороги, где все машины сбрасывают скорость, засяду у обочины в кустах и буду его ждать. Ему придется притормозить, а я уже нашел там одно место, откуда дорога хорошо просматривается в обе стороны, так что мне будет видно, пустая она или нет. Когда он покажется, я пхну прямо с обочины на дорогу бревно, чтобы он остановился и вылез. Ну а тут уж вылезу из кустов, и я – с «люгером» наготове – и буду палить ему в башку, пока он не подохнет. Сделаю свое дело, закопаю «люгер», вернусь, опять же лесом, в эскадрилью и займусь как ни в чем не бывало своими делами. Ну что – хорош план?

Йоссариан внимательно следил за каждым этапом предполагаемого убийства.

– А я-то тебе зачем? – удивленно спросил он.

– В одиночку у меня ничего не получится, – объяснил ему Доббз. – Мне надо, чтоб ты послал меня на это дело.

– Только-то? – не веря своим ушам, воскликнул Йоссариан. – Чтоб я тебя послал?

– Больше мне ничего не нужно, – заверил его Доббз. – Пошли меня, и послезавтра я повыбью ему мозги. – От возбуждения Доббз говорил все быстрее и громче. – Я бы и подполковнику Корну с удовольствием прострелил башку, раз уж мы за это взялись, хотя Дэнби, если ты не возражаешь, оставил бы в покое. Потом хорошо бы прикончить Эпплби с Хавермейером, а там, глядишь, и Маквота.

– Маквота? – едва не подпрыгнув от испуга, вскричал Йоссариан. – Он же мой друг! Чем, скажи на милость, не угодил тебе Маквот!

– Да так, вообще, – в замешательстве отозвался Доббз. – Я просто решил, что раз уж мы разделаемся с Эпплби и Хавермейером, то заодно надо прикончить и Маквота. А ты не хочешь?

– Послушай, – твердо сказал Йоссариан, – я, возможно, подумаю о твоем предложении, если ты перестанешь орать на весь остров и ограничишься убийством Кошкарта. Но если тебе хочется устроить здесь кровавое побоище, то забудь про меня раз и навсегда.