– Да потому что я покупаю их у самого себя, – объяснил ему Мило. – Я получаю три с четвертью цента прибыли на каждом яйце, когда продаю, и три с четвертью цента, когда снова покупаю. А поскольку я каждый раз имею дело с самим собой, то получаю в общей сложности шесть центов прибыли на каждом яйце. В убыток у меня идет всего два цента – при продаже яиц столовым по пять центов за штуку. Понимаешь теперь, как я получаю прибыль, покупая яйца по семь и продавая их по пять центов штука? Ведь в Сицилии-то мне приходится платить всего один цент за яйцо.

– На Мальте, – поправил его Йоссариан. – Ты же покупаешь яйца на Мальте.

– Я не покупаю яйца на Мальте, – горделиво хмыкнув, признался Мило Миндербиндер. В его смешке прозвучало веселое удовлетворение – это был единственный случай, когда он вдруг утратил на секунду трезвую сверхосмотрительность дельца. – Я покупаю их в Сицилии по центу штука и тайно переправляю на Мальту, где продаю самому себе по четыре с половиной цента за штуку, чтобы потом, когда туда являются покупатели, продавать им по семь.

– А почему люди пытаются покупать яйца на Мальте, если это обходится им втридорога?

– Потому что они всегда так делали.

– А почему бы им не покупать яйца в Сицилии?

– Потому что они никогда так не делали.

– Подожди-ка, теперь я окончательно запутался, – сказал Йоссариан. – Ну а ты-то – почему ты не продаешь яйца столовым по семь центов за штуку вместо пяти?

– Потому что тогда у них не будет во мне нужды. Каждый ведь может продавать семицентовые яйца по семь центов за штуку.

– А почему бы им не выкинуть одно звено, чтобы покупать у тебя яйца прямо на Мальте по четыре и три четверти цента за штуку?

– Потому что я не продал бы им ни одного яйца.

– А почему ты не продал бы им ни одного яйца?

– Потому что получилось бы меньше прибыли. При нынешней постановке дела я добиваюсь прибыли и для себя лично – как посредник.

– Стало быть, ты стараешься и для себя самого?

– Конечно, стараюсь. И кое-что выколачиваю. Но выигрывает от этого синдикат. И каждый получает свою долю. Неужели тебе непонятно? То же самое происходит, когда я продаю помидоры полковнику Кошкарту.

– Покупаешь, а не продаешь, – поправил его Йоссариан. – Ты же покупаешь помидоры у полковника Кошкарта и подполковника Корна.

– Продаю, а не покупаю, – поправил Йоссариана Мило. – Я распродаю помидоры через подставных лиц на разных рынках Пьяносы, чтобы полковник Кошкарт с подполковником Корном скупали их, тоже через подставных лиц, по четыре цента за штуку и продавали потом их мне для синдиката по пять. У них прибыль цент, у меня – три с половиной цента за штуку, а выгодно это всем.

– Всем, кроме синдиката, – насмешливо уточнил Йоссариан. – Синдикат платит по пять центов за помидор, который обходится тебе в полтора. Какая же ему от этого выгода?

– Синдикат получает выгоду, когда получаю выгоду я, – объяснил Йоссариану Мило Миндербиндер, – потому что он существует на паях и каждый получает свою долю. А кроме того, синдикат пользуется поддержкой полковника Кошкарта с подполковником Корном, и у меня появляется возможность совершать путешествия вроде нынешнего. Ты убедишься, как это выгодно, через пятнадцать минут, когда мы приземлимся в Палермо.

– На Мальте, а не в Палермо, – поправил его Йоссариан. – Мы же летим на Мальту.

– Мы летим в Палермо, – возразил Мило. – Мне надо договориться там с одним экспортером цикория насчет отправки партии грибов, которые немного заплесневели, в Берн.

– Послушай, Мило, как тебе это удается? – восхищенно рассмеявшись, с изумлением спросил Йоссариан. – В маршрутном листе у тебя одно, а на деле совсем другое – ты же летаешь, куда тебе вздумается. Ведь контрольно-диспетчерские посты должны бы поднять адскую тревогу.

– Там дежурят члены синдиката, – объяснил ему Мило Миндербиндер. – И они знают, что процветание синдиката оборачивается процветанием всей нашей страны. Выгода – вот что движет поступками людей. У каждого дежурного есть свой пай, поэтому они должны заботиться о благе синдиката.

– Ну а у меня есть пай?

– У каждого есть пай.

– И у Oppa есть пай?

– У каждого есть пай.

– А как насчет Обжоры Джо? У него тоже есть пай?

– У каждого есть пай.

– Занятно, черт бы его побрал, – с интересом сказал Йоссариан, впервые подумав, что все они повязаны одной веревочкой совместных паев.