«Только попробуй, Адам, я доберусь до тебя, как только ты её раздвинешь», — подумала она.

— Гордон! — неожиданно раздался женский голос, отчего тот завизжал от радости и крикнул в ответ, чтобы они поторопились.

Сисле была потрясена. Не самим сюрпризом, не тем, что её застали на месте преступления. Она была потрясена тем, что не знала, что ей теперь делать. Каким был её запасной план?

Затем она снова повернулась к Маурицу ван Бирбеку, который склонил голову набок с выражением скорби и ничего более.

— Мауриц ван Бирбек, раскаиваешься ли ты в своей жизни и своих деяниях? — спросила она и направила иглу к области его сердца.

— Прекрати это, Сисле, — крикнул Гордон сзади. — Во имя Бога, прекрати.

— Во имя Бога? — Она улыбнулась, пока Гордон Тейлор вопил на заднем плане. — Во имя Бога я исполню свое призвание, — и, наклонившись вперед, она всем своим весом вонзила иглу в грудную клетку Бирбека.

— Н-Е-Е-Е-Т! — закричал Гордон.

Бирбек дернулся и широко открыл глаза. Боль от толстой иглы, вонзенной прямо в сердце, на мгновение лишила её жертву дара речи. Сисле знала это по двум предыдущим разам.

— Мауриц ван Бирбек. Поблагодари своего создателя за те годы, что он позволил тебе прожить на земле, — сказала она и вдавила поршень до упора.

Следующие секунды были хаотичными. Бирбек забился в конвульсиях и завалился набок, сползая со стула под звон цепей. Безумные крики Гордона, крики и стук нескольких человек в дверь лифта, которым понемногу удавалось отодвинуть стол.

И пока жизнь покидала Маурица ван Бирбека — с пеной у рта и неконтролируемыми рефлексами, заставлявшими его ноги яростно дрожать, — она повернулась к Гордону Тейлору и нагнулась за шприцем, лежавшим у его ног.

— ПОЧЕМУ? — кричал он.

Она резко обернулась к дверям лифта и столу, который внезапно накренился и с грохотом повалился, отчего емкость с соленой водой разбилась об пол, и жидкость растеклась по бетону. Трое дьяволов из Отдела Q разом протиснулись в помещение, и в руках у каждого было по стальному пруту арматуры, которыми они явно намеревались её обезвредить. Иммигрант был ближе всех; он стоял, занеся штырь над головой, и явно не собирался медлить с его применением.

Она глубоко вздохнула и нацелила иглу в сердце Гордона Тейлора. Странное спокойствие овладело ею. Разве не она на самом деле была сейчас хозяйкой положения?

— Бросьте в меня свои копья, и я вонжу это в сердце вашего друга. Посмотрите, что это с ним сделает, — сказала она, кивнув на Маурица ван Бирбека, издавшего последний хрип.

— Бросьте штыри, встаньте у дальней стены и не двигайтесь, тогда я освобожу Гордона и заберу его с собой в лифт. Если вы шелохнетесь, я ударю его. Если он будет сопротивляться, я тоже его ударю. Вы знаете, что я это сделаю.

Она холодно смотрела на них, но они не двигались с места. Тогда она вдавила иглу на небольшую глубину чуть ниже грудины, и Гордон закричал так, что двое из них выронили свои штыри. Но иммигрант этого не сделал.

Женщина из их группы пыталась заставить его послушаться, но он продолжал крепко держать оружие.

— Не надо, Асад, — простонал Гордон.

— Нет, она убьет тебя в лифте, Гордон, поверь мне, — ответил тот.

Сисле рассмеялась. — Ты не очень-то мне доверяешь, правда, человечек? — сказала она.

Тут Карл Мёрк сделал шаг вперед.

— Ты не убьёшь его. И не потому, что не можешь, а потому, что он невиновен, правда ведь, Сисле?

Она на это не отреагировала.

— Но ты ведь ангел правосудия, разве нет?

— Я ангел правосудия и мести. Избранная Богом.

— Тогда докажи это, потому что я тебе не верю, — сказал он. — Ты убила маленького мальчика, его звали Макс. Сегодня он был бы того же возраста, что и Гордон сейчас, и он, как и Гордон, был совершенно невиновен. Ты косвенно стала причиной смерти его матери, её звали Майя, и она тоже не была виновна. Наконец, ты убила Полин Расмуссен, и она, как и те двое, была невиновна. Так докажи мне, что Бог с тобой, и тогда я выслушаю твое требование.

— Я не обязана отчитываться перед вами, только перед Богом, и Он отметил меня своим знаком на веки вечные, — сказала она и вдавила иглу еще на сантиметр глубже.

Крик Гордона заставил женщину из Отдела Q вздрогнуть. — Дай нам увидеть твой знак, Сисле. И тогда мы оставим тебя в покое.

Она улыбнулась. С тех пор как её выписали из ожогового отделения, его видел только этот боров Палле Расмуссен. Они встретились, и она заигрывала с ним, чтобы втереться в доверие, а он без предупреждения одним рывком рванул её рубашку.