— Мы составим неофициальную бумагу, Паулина, ты ведь понимаешь? Сколько тебе нужно? Сто тысяч крон?

Паулина ахнула. Сердце бешено заколотилось, голова закружилась. Казалось, мозгу внезапно перестало хватать кислорода.

— Я вижу, тебе снова плохо, Паулина, тебе нужно успокоиться. Я сейчас же напишу расписку, если это тебя утешит. Но после этого тебе пора в постель.

— У тебя нет чего-нибудь успокоительного? — мягко спросил мужчина.

Паулина посмотрела на Сисле, которая села за её письменный стол и начала что-то набрасывать на бумаге.

— Спасибо. Да, в шкафчике в ванной есть снотворное, но, может быть, лучше просто диазепам, а то у меня всё плывет перед глазами. Там таблетки по два и по пять миллиграммов. Мне хватит одной на два.

Он улыбнулся и вернулся со стаканом воды и двумя таблетками. — Эти по два миллиграмма, но я думаю, одной будет мало. Держи!

Паулина откинулась назад и проглотила обе таблетки разом. Внезапно утреннее отчаяние показалось таким незначительным. Значит, в мире еще осталось добро.

— Выпей еще стакан воды, Паулина, — сказал он чуть позже, пока Сисле поворачивалась к ним с бумагой в руке.

Она осушила его одним глотком и только потом почувствовала, каким горьким был вкус.

ГЛАВА 36

Четверг, 17 декабря 2020 г.

КАРЛ

Рабочий день выдался сумбурным.

Дело Рагнхильд было частично возвращено Манфреду, ассистенту Бенте Хансен, который наконец вышел из карантина, что позволило группе полностью сосредоточиться на делах, отмеченных на доске. Асад изучал альбомы с вырезками Тютте Лаугесен, и пока у Гордона и Розы была своя собственная повестка дня с датами на доске, Карл сосредоточил всё внимание на двух телах, выкопанных в Скевинге. В то время как остальная страна осознавала, что подготовку к Рождеству придется пересмотреть как никогда раньше, у маленькой команды было более чем достаточно дел совсем иного рода.

Мона осталась дома присматривать за Люсией и одновременно пыталась уговорить свою старшую дочь, Матильду, отпраздновать Рождество с ними, что, судя по всему, не предвещало успеха. Однако хуже было то, что Харди, Мортен и Мика застряли в клинике в Швейцарии, а их бюджет был практически исчерпан. Харди действительно добился больших успехов, но какой в этом толк, если не хватит средств на завершение лечения? Из Швейцарии приходили очень печальные известия, и в целом времена были не из легких для всех.

Поэтому, несмотря на то что запасы энергии были на исходе, Карл досконально изучал отчеты о вскрытии тел, найденных в Скевинге, сравнивая их с фотографиями и досье времен исчезновения этих мужчин.

Один из них, Франк «Франко» Свендсен, никогда не был образцом добродетели, да и внешне им не казался. Одутловатое лицо, бычья шея и самодовольная ухмылка на губах, не выражавшая ни тени раскаяния за те беды, что он принес миру. К моменту его смерти у его фирмы была дюжина судов сомнительного происхождения на утилизации в Бангладеш, и это несмотря на доказанную избыточную смертность среди рабочих. Виной тому был каторжный труд по удалению асбеста и множества химических отходов, скрытых в трюмах, но Франко Свендсен игнорировал все проклятия и обвинения, зарабатывая огромные суммы. Если в бывших странах Восточного блока или в ЕС появлялись отходы, от которых невозможно было избавиться, он всегда находил решения в других частях света. Документация о том, где оказывался весь этот мусор, появлялась редко, но опустевшие шахты в странах Центральной Африки явно приняли на себя свою долю. До исчезновения Франко Свендсена дела шли блестяще, что само по себе было удивительно, учитывая количество приговоров за загрязнение окружающей среды, которые он получил еще в восьмидесятых.

При всей своей беспринципности Франко Свендсен любил мелькать в иллюстрированных журналах, позируя на фоне своих французских и аргентинских виноделен. Богатство, построенное на нужде и несчастье.

«Мир не станет скучать по этой паршивой свинье», — подумал Карл и тут же поймал себя на этой мысли. В правовом государстве даже «паршивым свиньям» должен быть предоставлен справедливый шанс на выживание — если не ради них самих, то хотя бы ради сохранения той человечности, на которую они сами плевали с высокой колокольни.

Он рассматривал останки на столе судмедэксперта. В ориентировке при его розыске значилось, что он был грузным мужчиной, что подтверждали и старые фото, но глядя на снимок трупа, было над чем поразмыслить. Конечно, человек пролежал в земле несколько лет, но благодаря консервирующим свойствам соли можно было определить, в какой кондиции он был похоронен. И что же?

Карл схватил мобильный и позвонил в отдел судмедэкспертизы.

— У вас не отмечено, каков был предполагаемый вес тела на момент захоронения. Это оплошность?

Судмедэксперт рассмеялся, что случалось редко. — Как мы, черт возьми, можем это знать, Карл? Это будет чистой воды гадание.

— Ладно, но что ты думаешь? Я вижу на твоем столе только кожу да кости. Можно ли предположить, что на момент убийства он был крайне истощен?

— Да, вполне. Мы ведь не знаем точно, когда его убили, так что он мог сильно потерять в весе, пока ждал смерти.

— Спасибо, именно об этом я и думал, — сказал Карл и не забыл похвалить его за отчет в целом. Так лучше всего поддерживать рабочие связи.