— Как он? — поинтересовался я у Баюна.

«До скорой доживет» — отозвался ментальный голос кота. Слабый, будто отдаленный. Пушистому явно приходилось нелегко.

К кафе, сверкая проблесковыми маячками, подлетела карета «скорой». Желтая, с надписью «РЕАНИМАЦИЯ» на борту — спецбригада. В нарушение инструкций, не дожидаясь полиции.

Парни, девчата, я б вам ботинки расцеловал, да не нужно этого ни мне, ни вам. Надеюсь, прессовать вас за это не будут. А если вдруг — я прессующему лично тестикулы выкручу, «Захватом», чтоб руки не пачкать.

Из машины выскочили трое, запакованные по самое небалуйся каким-то маготехом, которому я даже названия не знал. Что-то подобное видел на пожаре в цеху, когда старый Волконский крякнул от страха, а я оккупировал его бездыханное тело.

Погодите-ка… И людей этих тоже видел, там же. Вот так встреча. Но здороваться и вообще хоть как-то отвлекать их от дела я бы не стал ни за что в жизни.

Старший подбежал к Илье, остановился.

— Состояние? — спросил он.

Присутствие Баюна его не просто не смутило — медик, похоже, понял, что этот вот маленький двадцатикилограммовый котик с самой смертью бьется за выживание пациента. И обратился именно к нему.

Баюн вслух не сказал ни слова. Но ответил, видимо, телепатией, доложив все, что знал, о ранении. Врач тем временем успел и свои чары сплести, судя по ауре, считывающие.

— Понял. Не отпускай, мохнатый, пока не скажу, иначе «схлопнется», — сказал он. Затем добавил, уже своим: — «Сквозняка» нет, экспансивка. Работаем!

Это он, видимо, считывающими чарами определил. Экспансивная пуля автоматного калибра… Понятно, почему Баюн так напрягается, у Ильи за ребрами натуральная каша.

Твою ж мать…

Ребята тем временем взялись за работу без лишних слов. Старший взмахнул руками, прошептал формулу, и футболка на груди Ильи разошлась в стороны ровно по центру, рассеченная невидимой силой. Даже кожу не задел. Второй фельдшер моментально налепил на рану какой-то прозрачный квадрат, третий направил на Илью устройство, напоминающее жезл, проводником соединенное с ранцем на его спине. Луч зеленого света осветил рану моего друга — лекарская магия, похоже.

Я стоял и смотрел. Фиксировал каждое движение, будто мог понять, правильно они делают или нет.

Маска с мешком, капельницы сразу в обе руки, водитель «скорой», уже кативший простую, колесную каталку, видимо для надежности… Одно можно сказать точно, их спокойствие заражало.

Старший снова заколдовал. Илья приподнялся, так ровно, будто под его спиной идеальная твердая поверхность. С той же плавностью его тело опустилось на каталку. В каждом движении с телом моего друга была видна работа мастеров своего дела.

В кармане завибрировал телефон.

Я достал трубку. На экране: «Князь».

Ответил сразу.

— Вы в порядке? — спросил Милорадович сухим серьезным голосом.

И что ему ответить? Да? Нет?

— Илья тяжело ранен, госпитализируют, — ответил я. — Остальные целы, отделались сильным испугом и шоком.

— Нужна помощь?

— Нет. Справимся.

— Принял.

Связь оборвалась.

Он все понял, для вопросов и обсуждений еще будет время. Просто не сейчас.

Медики покатили платформу к выходу. Мария бежала рядом, держалась за край носилок, всхлипывала. Василиса шла следом, несла куртку Ильи, лицом бледная, губы сжаты в нитку.

Я вышел на улицу.

Пока Илью грузили в фургон, я пытался вспомнить машину. Черный седан. Модель? Понятия не имел, не разбирался в местном транспорте аж настолько. Номеров не разглядел, да и как уже предполагал, могли быть левые, а пассажиры…

Я закрыл глаза, восстанавливая картинку.

Бесполезно. За тонированными стеклами много не разглядишь кроме высунувшегося оружейного ствола.

У меня не было ничего. Ни одной зацепки.

Я смотрел, как закрываются двери реанимобиля.

Следовало признать факт: меня переиграли. Я расслабился после победы над Гавриловым, решил, что контролирую ситуацию. А мне показали, что я не контролирую ничего. Попался ровно на том же, на чем и сам поймал этих ублюдков — самоуверенности.

Большая ошибка. Больше таких не допущу.

Теперь правил нет. Они сами их отменили, когда начали стрелять в центре города по безоружным. Значит, я тоже не буду играть по правилам. Никакой бюрократии, никакой шумихи — в темную так в темную.

Я найду их. Переверну этот город, вытрясу душу из каждого информатора, подниму каждого уркагана. Я найду того, кто сидел за рулем. Найду того, кто стрелял. И того, кто им заплатил.