А они — нет.

За глаз заплатят двумя, и зубами, и языком — вместе с дурными головами.

Я не знал, кто именно отдал приказ, как и имен исполнителей. Пока что. Но это была просто задача, переменная, которую нужно найти правильным уравнением.

Нужно только всмотреться, найти схемы, связи, нити, использовать все ресурсы, которые у меня есть и достать те, которых пока нет. Все деньги, всю власть, всю магию, до которой только смогу дотянуться. С самим дьяволом по рукам ударю, если понадобится.

Но уничтожу. Не посажу, не разорю — уничтожу.

Я уже собрался подняться, созвониться с Милорадовичем, назначить встречу и взяться за работу в этом направлении, как вдруг увидел новых посетителей.

И даже не будучи с ними знакомым сразу понял, кто это.

Мать Ильи — полная женщина в расстегнутом старом пуховике — прошла через двери, будто замерев на пороге. Не плакала в голос, но раскачивалась из стороны в сторону, издавая тихие, скулящие звуки. Рядом с ней — отец. Крепкий мужик с обветренным лицом и мозолистыми руками, он выглядел совершенно потерянным. Комкал в огромных ладонях шапку, сжимая ее так, что побелели костяшки на пальцах.

Мария стояла чуть поодаль, прижавшись спиной к стене. Она обхватила себя руками, словно пыталась удержать тело от распада. Её трясло крупной дрожью.

Типичная картина шока. Еще минута — и начнется истерика. Неконтролируемая, громкая и бессмысленная. Толку от нее никакого, только последние силы выжигает и ввергает в отчаяние.

Этого допустить нельзя. Панику нужно гасить в зародыше, как пожар.

Я подошел к ним. Шаг твердый, размеренный, спина прямая. Им сейчас не сочувствие нужно, а стержень, за который можно ухватиться, чтобы не утонуть.

Я опустился на корточки перед матерью Ильи, оказавшись на одном уровне с её лицом.

— Зинаида Петровна? — спросил я, вспомнив имя из личного дела Ильи.

Она подняла на меня затуманенный, расфокусированный взгляд.

— Вы… Вы кто? — голос у неё дрожал.

Хороший вопрос. Кто я? Начальник? Авантюрный чиновник, по чьей вине её сына нашпиговали свинцом?

— Я друг Ильи, — твердо сказал я. — Дмитрий.

Я положил свою ладонь поверх её руки, судорожно сжимавшей край куртки. Сжал крепко, фиксируя контакт. Тепло и давление — простейшие сигналы реальности.

— Смотрите на меня, — скомандовал я.

Она моргнула, пытаясь сфокусироваться. В глазах плескалась паника.

— Дышите, — сказал я ровным, низким голосом. — Вместе со мной. Медленно. Вдох. Раз-два-три. Выдох.

Зинаида Петровна всхлипнула, сбиваясь.

— Еще раз, — настойчиво повторил я, не отпуская её руку. — Смотрите мне в глаза. Вдох. Глубокий. Раз… Два… Три… Выдох.

Мы сделали это трижды. На третий раз её дыхание выровнялось, синхронизировавшись с моим, взгляд прояснился. Она вернулась в «здесь и сейчас».

Я встал. Окинул взглядом всех троих: отца, мать, Марию. Теперь, когда их внимание было на мне, нужно было дать им фундамент. Логику. Опору.

Мой голос звучал спокойно, но жестко. Не как угроза, а как инструкция по выживанию.

— Слушайте меня внимательно. Паника Илье не поможет. Сейчас я дам вам факты.

Я поднял один палец.

— Факт первый: Илья жив. Сердце бьется.

Второй палец.

— Факт второй: Он находится в ведомственной клинике ММР. Здесь лучшее оборудование в городе. Князь Милорадович лично распорядился подключить трех лучших целителей области. С ним работают профессионалы высшего класса.

Третий палец.

— Факт третий: Врачи ввели его в магическую кому. Не пугайтесь этого слова. Это стандартная медицинская практика. Они отключили сознание, чтобы организм не тратил силы на эмоции и боль, а направил весь ресурс на восстановление тканей. Это правильное, инженерное решение для ремонта организма.

Четвертый палец.

— Факт четвертый: Прогноз положительный. Жить будет. Когда очнется — вопрос времени и регенерации. Может, завтра. Может, через неделю. Но он очнется.

Я сделал паузу, проверяя реакцию. Отец перестал терзать шапку. Мать замерла, впитывая слова. Мария отлипла от стены. Они впервые за этот час перестали тонуть в ужасе и начали слушать.

Теперь — загрузить мозг работой. Действие убивает страх.

— Сейчас у каждого из вас есть боевая задача, — продолжил я тоном, не терпящим возражений.

Я посмотрел на мать.

— Зинаида Петровна, вы остаетесь здесь, у палаты. Врачам в любой момент может понадобиться информация: детские болезни, аллергии на зелья, непереносимость препаратов. Вы должны быть готовы ответить. Вы нужны здесь как источник информации. Это важно.