Формула, калибровка.

В голове привычно щелкнуло. «Весы» встали на боевое дежурство. Теперь и в кабинете никому не удастся похозяйничать без моего ведома.

Я оправил пиджак, снова взял трость — образ надо поддерживать.

— Баюн, ты тут за старшего. Охраняй. Я к князю.

Кот запрыгнул на мое кресло, сворачиваясь клубком.

— Иди уж, барон.

Я вышел из кабинета и направился к лестнице на четвертый этаж. Разговор предстоял интересный.

Елена Павловна в приемной встретила поприветствовала меня с уважением, в этот раз неподдельным. Уж не знаю, насколько Милорадович с ней откровенничал насчет наших приключений, но знала она явно больше охранников на входе. Я прошел к дверям кабинета, постучал и, дождавшись приглашения, вошел.

Князь Милорадович при моем появлении он даже не поднял головы, только жестом указал на кресло напротив.

— Доброе утро, Владислав Петрович.

Он отложил папку, потер переносицу.

— А я как раз собирался вас вызвать, — проговорил он, наконец посмотрев на меня. — Либо вы сильно преуспели в чтении мыслей, либо у вас ко мне какое-то дело.

— Второе, — улыбнулся я, усаживаясь поудобнее. — Как минимум, есть определенные вопросы по работе…

— Работа, Дмитрий Сергеевич, это прекрасно, — перебил меня Милорадович, откидываясь на спинку кресла. — Но вы мне про гранату расскажите. Честное слово, полночи не спал, мучался любопытством.

Хоть он и сохранял все тот же серьезно-невозмутимый тон, и лицо его ничего не выдавало помимо вежливого внимания, я уже знал его достаточно хорошо, чтобы понять: шутит. Но в то же время и правда заинтересован. Для него, старого интригана и боевого мага, моя возня с растяжками была куда любопытнее бюрократических моментов.

— Ну, раз интригующая… — начал я. — Все началось с того, что мы с Баюном подошли к двери.

Я начал рассказ. Хоть и в несколько расслабленном тоне, но сохраняя верность фактам. Как заметил смещенную (и, судя по всему, возвращенную на свое место, но не вполне точно) нитку, как Баюн подрабатывал моей служебной собакой, выслушивая и вынюхивая, как открывали замок под заклинанием тишины.

— Когда дверь открылась, вы стояли в проеме? — вдруг перебил Милорадович.

Ожидаемо, проверял на ошибки. Искал, где скорректировать, подсказать, научить, даже рассказ о сортирной гранате был поводом для урока. Отличный наставник.

— Разумеется, нет, — ответил я спокойно. — Занял позицию сбоку от проема, у стены. Чтобы прямо на пороге не изрешетили, если б там кто-то сидел с направленным стволом. Угол открывал постепенно, «нарезая пирог».

Князь удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Продолжайте.

Я продолжил. Расписал нашу с котом методику зачистки помещений: как проверяли каждую комнату, как Баюн работал живым детектором, как мы открывали каждый ящик и шкафчик, ожидая сюрприза. И как, наконец, добрались до санузла.

Описал реакцию кота, сканирование заклинанием, обнаружение «лимонки».

Милорадович слушал, не перебивая, только пальцы его слегка барабанили по подлокотнику кресла.

— … в общем, снял я ее, — закончил я. — Чары скольжения развеял, клей с помощью Баюна удалил. Теперь лежит у меня в сейфе, как сувенир.

— И полиции, я так понимаю, решили не вызывать? — спросил Милорадович все так же невозмутимо. — Справедливо. Куда уж профессиональным саперам до самого младшего советника Дмитрия Волконского. Зачем нам специалисты, когда есть отвага и слабоумие?

— Но тогда у меня бы сейчас было на одну гранату меньше, — парировал я.

— Но вы могли бы, в таком случае, набрать меня, — заметил князь. — Я бы отправил своих людей. Они бы обезвредили устройство профессионально, без риска превратить вашу ванную комнату в филиал ада, и не стали бы забирать оставленный вам «подарок».

— Да к чему это? — я пожал плечами. — Это ведь не какое-то сложное взрывное устройство с часовым механизмом и кучей проводов, а простая растяжка. Механика понятна, магия примитивная. Зачем людей гонять по пустякам?

Милорадович вздохнул, снова потер переносицу. Видно было, что моя самостоятельность его и радует, и беспокоит одновременно.

— Ладно. Победителей не судят, а выживших — тем более. Но официально я все еще не одобряю самодеятельности с незнакомыми взрывными устройствами и потенциально опасными помещениями. Вы мне живым нужны, Дмитрий Сергеевич.

Я приложил руку к сердцу.

— Официально я о ней искренне сожалею, — произнес я с театральным смирением. — И обещаю больше так не делать.