— Как она?! — вбежал в комнату Павел с тазом в руках, а девочка проскочила рядом, став у двери и вцепившись пальцами в косяк.

— Жить будет, — ответил я, заживляя рану на спине женщины пламенем, — но потребуется время на восстановление. Я приготовлю одно зелье, а вам нужно будет за ней следить. Если что-то случится — пулей ко мне.

— Хорошо, — кивнул её муж, стараясь не паниковать при дочери.

Выдохнул, проверил карманы на наличие нужных ингредиентов и уже мысленно настроился на варку, как вдруг внизу послышался громкий окрик… а затем в дверях комнаты появился владелец этого голоса.

Мужчина среднего роста, лет сорока пяти, с грубыми, натруженными руками, как и голосом. Чёрные густые волосы с пробивающейся сединой, неухоженная борода, рубаха прилипла к спине от пота — похоже, он сюда буквально бежал.

— Павел! На хрена ты отравил мою скотину?! — рявкнул он с порога.

— О чём ты, Мирон?.. — Житков опешил от подобного заявления.

— Как о чём?! — взвился незваный гость, шагнув почти вплотную. — Я у тебя траву купил — корова её съела и слегла! Так что живо говори, что ты туда подмешал!

— Я тебе ничего не продавал! — попытался отвертеться фермер, отступая назад, но тут не нужно быть гением, чтобы понимать, к чему всё идёт.

Они перекинулись ещё парой неприязненных взглядов, каждый ждал, что первым сорвётся другой. Напряжение в воздухе понемногу нарастало, будто и в без того маленькой комнате становилось теснее с каждым вдохом. Нет, ну в такой обстановке работать просто невозможно.

— Трава была отравлена, но в этом нет вины Павла, — вмешался я в их разговор, попутно готовя лекарство для Анны: раздавил в ступке пару засушенных корешков, плеснул отвара и размешал до однородной массы.

— А ты что ещё за хрен? — рявкнул Мирон, обернувшись.

— В огороде хрен растёт, а я лекарь, — отрезал я, не поднимая взгляда. — И если хочешь, чтобы тебе оказали помощь с твоим недугом — катись отсюда.

— Ты что… — он принялся натужно дышать, рука сама собой легла на ножны. — Совсем страх потерял?! Да за скотину я могу вас здесь всех вздёрнуть, и ни один местный властитель не пискнет. Я в своём праве!

— Так дерзай, — я встал напротив него, выпрямился, перехватил взгляд. — Сделай, что задумал. Но можешь быть уверен: из этого дома на ногах ты не выйдешь.

Мужик опешил. В его глазах блеснул страх, дыхание стало сбивчивым. Он ещё секунду размышлял — драться или отступить, затем плечи опали, и гость медленно опустил руки.

— Как тогда поступим? — уже спокойнее спросил он. — Мне не хочется брать с друга долг кровью…

— Выйди, — я кивнул на дверь. — Как закончу здесь — вместе пойдём решать твою проблему.

Мирон кивнул, грубо отодвинул засов и вышел за дверь, тяжело притворив её за собой.

— Господин, вы не должны… — сразу же начал Павел, как только сосед скрылся за порогом.

— Позволь мне решать, что я должен, а чего не должен, — хмыкнул я, протягивая мужчине зелье. — Кому станет проще оттого, что какой-то скотовод зарежет фермера? Явно не жителям этого города.

— Но мне нечем будет вам отплатить… — прошептал он, опустив голову и сжимая кружку с лекарством так, будто это был последний шанс.

— Поверь, твоим талантам я-то найду применение.

— Но я…

— Будешь давать ей лекарство три раза в день, — перебил я. — И если лучше не станет — отправишь за мной мелкую.

Передав ему пузырёк, я спустился на первый этаж, где меня уже дожидался Мирон, мрачный и переминающийся с ноги на ногу.

— Пошли, покажешь скотину.

Я стоял возле дома, а точнее — у речки за двором, изрядно уставший от махинаций со скотом. Мы с Мироном уже обошли весь хлев, заглянули в каждый стойло, перетаскали пару вялых коров поближе к свету. Как оказалось, заболело у Мирона около трёх коров. «Около» — потому что все ели разное количество травы, а кто-то вообще был на смешанном корме, так что определить больных было сложнее… если бы не алхимическое зрение.

Пара раз я прикладывал ладонь к бокам животных, щурился, просматривая энергетические потоки, и мысленно отмечал, где яд уже осел. Затем — некоторые манипуляции и затратa энергии, от которой руки до локтей гудели так, что даже вспоминать не хочется. Но результат получился более чем сносный.

Первая корова, которая слегла почти сразу, через несколько минут дрожи и хриплого дыхания вдруг взбодрилась и встала на ноги… кхм, копыта. Мирон охнул, как ребёнок, и даже потрепал её по шее, будто хотел убедиться, что это не чудится.