Балахон явно хотел что-то сказать, но Маша твёрдо знала: с Аномалией разговаривать не о чем.

Пуф-пуф!

Складки одеяния чуть колыхнулись, но фигура даже не дрогнула.

— Глупая девочка, — сказал человек в балахоне. — Ты не сможешь убить меня из своего маленького воздушника. Теперь тебе придётся умереть. А могла бы убежать и остаться живой.

Пуф-пуф!

Орихалковые пульки были заряжены в самом конце магазина. Две штуки вонзились в балахон примерно в то место, где у людей обычно бывает сердце. Враг дёрнулся, зашипел, но падать и помирать не спешил.

— Этого мало, чтобы меня убить, — проговорил он несколько секунд спустя и шагнул к Маше.

Голос существа, скрытого балахоном был теперь надсадный, тяжелый. Из него ушли надменность и пренебрежительность — на них просто не хватало сил. Маша отметила это с чувством глубокого удовлетворения и подняла воздушник. В магазине оставалось ещё две пульки.

Пуф!

Маша была уверена, что попала именно туда, где у людей обычно бывают глаза. Один вышибла точно, но балахон всё ещё стоял. Правда, идти уже не мог.

Силы у девушки были тоже на исходе. Оказалось, что стрелять с помощью магии эффективно, но энергии при этом тратится запредельное количество.

— Давай, последнее усилие! — попросила Маша свой источник.

Пуф!

Теперь и второй глаз можно считать уничтоженным. Балахон и тот, кто находился внутри, наконец, покачнулись и рухнули на пол. Маше тоже очень хотелось хотя бы присесть, но сперва нужно было позаботиться об оружии. Она быстро обыскала охранников, нашла у них обоймы к воздушнику и перезарядилась. И лишь после этого позволила себе опуститься на пол у выхода на галерею, прислонившись спиной к стене.

Тварь Аномалии, внешне похожая на человека, отчаянно нуждалась в источнике сил. Девчонка с воздушником, у которой неизвестно почему оказались орихалковые пули, сейчас была не по зубам: где-то на теле у неё был спрятан защитный амулет. Еще минуту назад он не стал бы преградой, но повреждения оказались чересчур большими. Четыре шарика из солнечного металла выжигали огромные дыры в энергетической структуре. Орихалк можно было нейтрализовать, но для этого требовались силы, требовалась энергия.

Монстр потянулся к девочке, лежащей на полу без чувств. Осторожно дотронулся до её тонкого тела и не успел втянуть в себя первую порцию, как навстречу хлынула огненная волна, сжигая, уничтожая то, что ещё оставалось целым.

Распахнулась ведущая в княжеские покои дверь, и в зале появился сам Волков. В лёгких доспехах, в руке — узкий полуторный меч из странного матово-серого металла. В ту же секунду изменённый лось сорвался с места и кинулся на князя. Тот с трудом отскочил в сторону, не забыв при этом махнуть мечом. Ветка рогов, срезанная острым лезвием, загремела по полу.

Лось помчался по кругу, сшибая одну колонну за другой. У самого входа вдруг резко затормозил и, развернувшись, кинулся в другую сторону.

— Чует, собака, что здесь смерть его ждёт, — мрачно прокомментировал Иван, пару раз взмахнув ломом, и приготовился к встрече Твари с другой стороны.

Лось нёсся по бальному залу, как породистый скакун по арене цирка, сшибая по дороге своими рогами, больше похожими на бульдозерный отвал, всё, что попадалось ему под эти самые рога. Уцелевшие стражи скучились в центре зала рядом с изменённым кабаном и не знали, что им делать. Ни против кабана, ни, тем более, против лося их оружие не годилось.

Князь вновь исполнил давешний трюк, лишив лося едва не половины рогов, отчего голова монстра свесилась на бок, и Тварь стала чувствительно забирать в сторону. И всё бы ничего, но лишенная столбов галерея начала сперва потрескивать, а потом и вовсе обрушилась по всему периметру зала. Князь исчез среди груды обломков и облаков пыли. На лося тоже попали какие-то доски, куски штукатурки, на время сбив его с маршрута. Он остановился, протрубил и собрался начать новый разбег, но тут подбежавший Терентьев просто и буднично воткнул свой лом ему в ухо. Ноги Твари подогнулись, и здоровенная туша рухнула на паркет.

Индифферентно стоявший посреди зала кабан хрюкнул, завизжал, разметал обступивших его стражей и, вынеся башкой входные двери, умчался. А сверху, с обрушенной галереи, скатилась Тварь в балахоне. Эта была пока ещё жива, и даже пыталась шевелиться. Такую Иван уже убивал. Он достал воздушник, но не успел даже прицелиться, как балахон вспыхнул тем же синим пламенем, что и в прошлый раз. Правда, нынче обошлось без воплей.

— Иван! — раздался крик сверху.

Терентьев поднял голову. Рядом с обрушенной галереей стояла Маша Повилихина в обнимку с Катариной Зеехофер. Маша помахала егерю воздушником. Иван помахал ей в ответ.