К заднику телеги привязан Коськин Орлик, не тот, что оставили у монахов, другой, выдали довольно похожего в конюшне Скиргайло и Коська не зная, как коня звать обозвал его Орликом. И ещё к задку телеги привязан конь князя Остея.

Вот и весь отряд. Пяток крестьян побьют, если с оглоблями из кустов выскочат.

— Съездили на пир! — бурчит, как бы себе под нос, но специально так, чтобы Остей услышал, дядька.

Он дебил. Нет чтобы поддержать правителя, так ещё соли густо тому на рану насыпает.

Так и хочется Коське сказать, что он предлагал в лес свернуть и пропустить немцев. И именно десятник Савёл громче всех предлагал напасть на немцев, засаду устроить. Ну, и чего теперь? Как засада?

Отъехали они от места побоища уже прилично, версты три, а основного отряда крестоносцев всё нет и нет. Касьян даже сомневаться стал в своих выводах. Но нет же. Нет обоза. Нет толком еды в перемётных сумах на лошадях. Не могут люди, и тем более, лошади, путешествовать без запаса продовольствия. Надеяться на грабёж местных поселений просто глупость. Их пример показателен. Они уже двое суток толком ничего не ели. Да, сейчас сжевали колбасу и сухари, запили найденной Коськой в трёх бурдюках водой, и даже вино нашлось в бурдюке. И это не сладкая отрава, там настоящая кислятина, а значит, её можно пить, не бросили солей свинца для подслащения.

— Может отъедем от дороги. Чует моё сердце, вот сейчас рыцари появятся, — каркнул Коська дядьке. И именно в этот момент далеко, на пределе слышимости, раздалось конское ржание, а за ним ещё несколько.

— Съезжаем в лес! — приподнялся на локте князь Остей. Вторая рука перевязана и примотана к груди.

Дядька ломанулся от дороги, вдоль которой метрах в пятидесяти они всё это время ехали, в лес. Тут, кстати, лес уже именно лесом можно назвать, появились ели, сосны, подлесок в виде кустов. Всё одно не тайга, но парню уже всё время то в одну сторону лошадь направлять приходится, то в другую, объезжая препятствия.

Коська хоть в бога и не верил, но мысленно попросил Господа удержать их коней от ответного ржания. Минута прошла, они на полной скорости, на которой могли, удалялись от дороги. Но про треугольники-то все в курсе, они удалялись от дороги, а лошади, которые ржали в далёком далеке, приближались к ним. Вторая прошла минута, его Орлик всхрапнул, но не стал ржать в ответ. Ещё через минуту ржание лошадей со стороны дороги послышалось отчётливей.

— Ну, не отвечайте.

Самое хреновое, что у них семь лошадей, а дееспособных людей, чтобы держать за морду животное и не давать отвечать сородичам всего трое.

На четвёртой или пятой минуте Герда, чёрт бы её подрал, заржала в ответ на ржание с дороги, правда, Коська сразу дёрнул за поводья, и кобыла продолжение песни не устроила. Могло и проканать. Там едет, судя по шуму от дороги доносящемуся, сотни людей и лошадей и звук издали могут и не услышать, а если кто и услышит, то ещё не факт, что ломанётся к командиру с криком:

— Я слышал со стороны леса ржание лошади!

— Караул! Все в ружьё! Прочесать лес! Русиш партизанен.

Всё дальше удалялись они от дороги и все меньше шансов, что там их услышат. Герда пыталась опять заржать и Касьян огрел её вожжами. Потом пытался чужой Орлик, парень соскочил с телеги и схватил его за морду, прижимая к себе и успокаивая, даже сухарик последний сунул тому в зубы.

Потом лошади успокоились, и они забрались уже совсем далеко от дороги.

Так-то хорошо… Вот только куда теперь ехать?

Коська кашеварил. Это не обобщённое название приготовления еды — это точное название того, что он делал. Парень в десятилитровом приблизительно медном котле, том самом — трофейном, самим Господом им ниспосланном, варил кашу. А что ещё можно сварить? Кулеш? Картошечку тушёную с баклажанами? Плов? Где взять такие продукты? Так что ничего кроме каши и не могло получиться. Варилась перловая каша. И даже с запахом мяса варил. Он умудрился из арбалета подстрелить дятла. А нефиг, потому что стучать прямо у них над головами. Правда, мяса там… ну толком и для запаха не хватит. Есть у них в лесах огромные дятлы чёрные, вот там было бы прилично мясца, а так попался наверное самый мелкий из дятлов — пёстрый. Врут, наверное, про рагу из соловьиных языков. Тут из самого соловья никакого рагу не получится. Птичка эта в два раза меньше воробья. Так дятел, которого Коська подбил из арбалета, того воробья всего в два раза больше, пока голову с лапами отчекрыжили, пока перья выщипали, да внутренности выбросили, остался комочек косточек весом в сто грамм. И это на десять кило каши перловой… м… Один процент? Калькулятора на телефоне нет. И телефона нет.

Зато нашлась прямо у того места, где они устроили привал, черемша, хоть её Коська бросил в кашу для запаха и витаминов. Больше ничего нет. Соль ещё, вот и все приправы. Неправильные немцы им попались, ни перца с собой, ни кетчупа.

Перед тем, как костёр запалить, парень опять палец слюнявил и смотрел, с какой стороны ветер. На их счастье, ветер переменился, если до того откуда-то с приднепровских степей, с юго-запада, тепло нёс, а, следовательно, дул в сторону дороги, с которой они вовремя сошли, то теперь ветер северо-западный и дым от костра будет сдувать в болота. Развели костёр, из ручейка, вполне себе с чистой родниковой водой, наполнили котелок, бухнули туда из мешочка перловки, читай ячменя, и теперь сидят, глазами язычки пламени подгоняя, поторапливают процесс.

Есть один минус в смене ветра. Теперь он не со степей тепло несёт, а холод и сырость с Балтики. Уже и дождик нудный осенний принялся моросить. Правда, вскоре перестал, но сырости и холода нагнал.

Перед тем, как кашу варить, они с хельгом минут десять лечили зелёным пламенем руку князя. Вообще, Карп напрашивался на волшебное лечение, как самый плохой из раненых, но ему только ключевая вода из всех лекарств досталась. Как и Рыжему Савёлу. Князь — важнее. Хотя, может это и правда. Им теперь до Менска седмицу добираться и лучше иметь хоть двух боеспособных воина: князя и дядьку, чем одного. На ноги всё одно быстро ни Карпа, ни Рыжего не поставить.