Пока Коська варил кашу, Язеп концентрические окружности нарезал вокруг их стоянки. Все его запасы трав, как и остальное их движимое и недвижимое имущество осталось за стенами мужского монастыря в Полоцке, и кони, и одежда тёплая, и запасы трав и мазей. А тут трое раненых и у одного жар. И ведь ни ступки, ни маленького котелка, чтобы отвар из ивовой коры приготовить. Рыжего хоть жевать эту горечь запивая водой можно заставить, а находящегося без сознания Карпа, жевать точно не заставить. Это придётся сначала кашу сварить, потом съесть её, вымыть тщательно трофейный котёл и только потом на самом его донышке питьё приготовить.

Дядька пошёл на разведку. Вообще, будь Коська командир, он бы ему запретил. Тот мог тупо заблудиться в сгущающихся сумерках, но это как бы ладно. Не, немного дядьку парень пожалеет, но без него ему точно будет лучше. Могло другое произойти. Пластун из дядьки тот ещё, прёт через лес, как кабан на ворога, его семейство потревожившего. Если немцы оставили засаду, то он точно в неё попадётся и тут же выдаст их лагерь. Ну, если, как Сусанин, сам не заблудится.

Расположились на привал они как бы на поляне. Нет, не настоящая, просто лес редкий снова стал и деревья, в основном дубы, далеко друг от друга. С юга поляну эту огораживают два большущих куста жимолости, с востока и запада два огромных дуба, с северо-востока ручей, а с севера они поставили телегу и принесли большую упавшую и высохшую ветвь дуба, от которой Коська сейчас и отламывает веточки для поддержания костерка под котлом.

Долгое отсутствие дядьки парню не нравилось. Уже почти готова каша, а того и след простыл. Опять же, почти стемнело. Коська помешал палочкой кашу и не выдержал, пошёл к телеге, вынул из-под соломы два арбалета трофейных и стал их заряжать. Немецкое качество не канало. Его арбалет, позаимствованный в Полоцке в детинце, был намного мощнее, эти он играючи зарядил.

Ну, сколько они отошли от дороги? Два с половиной? Три километра? Быстрым шагом полчаса. И назад, если не плутать, то ещё полчаса. На самом деле прошло уже гораздо больше. Да, все три, ладно, два с половиной часа прошло, а родича нет. Хоть иди искать? Да и пошёл бы, вот только на нём каша и на дворе, так сказать — ночь практически.

И тут заржала Герда, и начала рваться.

— Что тут? — вышел из забытья князь, сидевший прислонившись спиной к тележному колесу. Коська не пожалел, распотрошил мешок с трофейными плащами и двумя спереди и сзади прикрыл ими Остея Дмитриевича.

— Лошадь кого-то почуяла, нервничает.

— Что делает? — стал подниматься князь.

— Волнуется. Это греческий.

— Лошади волков чуют лучше собак. Наверное, волки, есть…

Договорить князь Остей Дмитриевич не успел, так как послышались голоса. Немецкие, мать их, голоса.

И где этот родственник? Коська на миг запаниковал. Никогда ещё в этом времени он не оказывался дичью. Всё время он на бандитов или там воров, а теперь и на оккупантов охотился. А тут вон они охотники заходят, а он в свете костра ночью у них прямо перед глазами маячит. Что называется: «Нарисовался, фиг сотрёшь»! Адреналин с кортизолом надпочечники выпустили в кровь, и сердце забилось в два раза чаще. Касьян усилием воли подавил наступающую панику, схватил арбалет заряженный и передал его князю, а потом взял второй и полез под телегу.

И… снова вылез. Колчан со стрелами забыл. Собирая у фрицев арбалеты, он и про колчаны со стрелами не забывал, все, которые нашёл с собой тогда прихватил. Ешкин по голове, неужели этот день всё ещё длится. Не бывает таких бесконечных дней. Это утром он ещё вон с тем трупом у дуба — князем Скиргайло ругался, «советуя» расплатиться с хозяин подворья, где они ночевали, и под чью телегу он сейчас залез.

Один колчан полетел Остею, хотя Коська там, где-то, в незапаниковавшем кусочке мозга, понимал, что раз арбалет у князя заряжен, то раз он сможет выстрелить, а вот сможет ли с одной рукой зарядить его… вопрос на тысячу долларов. Ну, да Перун ему в помощь. Он же язычник. Второй колчан парень перекинул через плечо и снова залез под телегу. Там, за колесом с его осями и спицами, просто отличная позиция… для одного выстрела. Лёжа, даже слабые немецкие арбалеты зарядить не получится. Не, был бы он с Карпа размерами и здоровьем, так может и получилось бы, но бог, случай, инопланетяне, безумные учёные или кто там, запихнули его разум в тело слабого пацана. Что смог за эти месяцы — сделал. Усилил тельце. Либо времени не хватило, либо плохо старался. Бугры мышц, как у Шварценеггера не появились пока.

Из полной почти темноты под телегой пространство впереди было хорошо видно. Отблески костра доставали и ещё ведь не полная темнота, так, вечерние сумерки.

Двоих немцев он увидел сразу. Они стояли с двух сторон от толстого и какого-то корявого дуба с огромной просто почти горизонтально расположенной ветвью, которая и сама была толщиной, как не маленькое совсем дерево. Ветвь находилась примерно в двух метрах от земли и один из немцев с арбалетом стоял прямо под ней. Второй был по другую сторону ствола, и его было видно плоховасто. Тень от телеги как раз в ту сторону тянулась. Она подрагивала в сполохах костра и изредка огоньки отражалась от каски этой с дурацкими полями и меча в руке. Больше Гансов видно не было, но не вдвоём же они здесь по лесу чужому и незнакомому колобродят. Так не бывает.

Раздумывать, считать шансы, и прочей подобной ерундой заниматься в данном случае нельзя. Сколько бы немцев не было, а если они его поймают, то убьют. Он не князь. Остея, возможно в живых ради выкупа оставят, а вот его точно вздёрнут или голову отрубят, попадись он им живой. У него… ладно, у них в телеге куча трофеев с немцев. Плащи эти с длиннющим названием «герренмантель», мечи, кинжалы дорогие. И кошели. Явно среди убитых были полу-братья, а то и братья. Та фляжка серебряная не могла быть у простого кнехта, там куча денег. Опять же, плащи эти тоже простым кнехтам не положены, там даже в названии про герров — херров. Дворян они положили прилично. Спросят за каждого. Потому, лучший способ избежать петли для него — это убить как можно больше немцев, а потом сбежать. В лесу без собак ночью хрен они его найдут. В идеале нужно прихватить с собой мешок с немецкими кошелями, все в их отряде так устали и проголодались, что позабыли деньги у Коськи изъять. Завтра бы сытые и отдохнувшие опомнились. В общем, пора стрелять, огонь.