Стопочки стояли на столе, подрагивая на стыках рельс, и мелкие круговые волны шли по поверхности жидкости то ли от центра к краям, то ли от краев к центру. Нет, не шли — стояли. Если это сон, то удивительно подробный.

Он, откинув одеяло, сел, опустил ноги на ковер, что лежал на полу. Первый класс, как в старые добрые времена.

Земгусар усмехнулся, поднял стопочку:

— Ваше здоровье, Александр Степанович! — и выпил коньяк как водку, залпом.

Он невольно последовал примеру, хотя обыкновенно пил коньяк неспешно.

Коньяк оказал обыкновенное действие. Как там сказал давеча Милый Котик? «Словно Иисус по душе босиком пробежал»? Только уж больно быстро пробежал.

— Откуда вы меня знаете? — спросил он запоздало.

— Кто же из читающих людей России не знает автора «Капитана Дюка»? А я очень даже читающий!

— Вот как… — он не любил, чтобы его узнавали, особенно вот так, случайно, совершенно неизвестные ему лица. Не раз и не два это бывало причиной провала. Правда, узнавали его не читатели, а шпики охранки, но разве есть закон, запрещающий шпику быть читателем?

— И ещё — мне вас назвали, — продолжил, улыбаясь, земгусар. — Читать ваши рассказы я, разумеется, читал, но в лицо не знал.

— Кто же такой добрый назвал меня? — спросил он.

— Перед отходом поезда четверо моряков доставили вас прямо сюда, в купе. На руках внесли. Сказали, что товарищ, то есть вы («товарища» земгусар опят взял в кавычки) немножко не рассчитал, но к утру будет как огурчик.

— Как огурчик… — только тут до него дошло, что сидит он в нижнем белье, впрочем, отличном белье — шелковые чистенькие полукальсоны и нижняя сорочка, тоже шелковая. Откуда?

— Значит, моряки… — протянул он, не зная, что еще сказать.

— Они! Очень, знаете ли, серьезные моряки, из флотского отряда самого Троцкого. Внесли, уложили, и поручили мне приглядывать за вами до самого до Севастополя.

— До Севастополя?

— Именно. Наш поезд идет прямиком в Севастополь, город русской славы!

— Но… Но как? В Крыму — Врангель!

— Совершенно верно, Врангель. Но мы, в смысле поезд и его пассажиры, — это международная миссия! Лига Наций и Красный Крест! Экстерриториальность! Как знаменитый запломбированный вагон семнадцатого года, — лицо земгусара покраснело, коньяк попал в то самое горло.

Однако! В Севастополь в одних кальсонах?

За окном — обычная российская чушь и дичь.

— Мы — между Петроградом и Москвой, — сказал земгусар. — Идём без остановок, только водой заправляемся.

Он попытался вспомнить вчерашнее. Лара… Вчера была Лара! В сером автомобиле они приехали во дворец… Во дворец Зубова, фаворита Екатерины! Потом… Потом Лара налила бокал вина, какого-то особенного, из царских подвалов, он выпил, и…

И больше ничего.

Совсем-совсем ничего?

Не помнит. Только сон городничего — две крысы неестественной величины, пришли, понюхали — и ушли.

По-своему истолковав его молчание, земгусар взялся за флягу:

— Желаете ещё?

Он желал, о, как он желал!

— Нет, благодарю. Меня так в белье и принесли?

— В белье. Но — ваша одежда в шкафу, ваш чемодан в рундуке, а ваш портфель — вот он, — попутчик жестом фокусника достал портфель откуда-то из-за спины. — Велено вручить под расписку.

— Расписку?

Попутчик опять же из-за спины достал старый номер «Нивы», раскрытый на его давнишнем рассказе:

— Напишите что-нибудь, пожалуйста. Как писатель читателю.

Это он может, к этому он привык. Только чем писать?

— А вот карандашик!

Действительно, на столике лежал карандаш. Острозаточенный жёлтый восьмигранник, «кохинор».

Он написал стандартное «От автора на добрую память», поставил дату и расписался.

— Теперь — раздача слонов, — земгусар раскрыл портфель. — Смотрите, что передала вам фея.

— Какая фея?

— Не знаю. Моряки поручили сказать именно так, слово в слово: передала вам фея. Итак, первое — он достал из портфеля кожаный мешочек, и опустил на столик у окна. Мешочек звякнул.

— Сто пистолей, сто пистолей! Сто пистолей — и я владею тайной, за которую Ришелье заплатил бы двадцать тысяч экю! — проговорил земгусар, театрально потирая руки.

— «Три мушкетера», — вспомнил он.

— Точнее, «Двадцать лет спустя». В этом мешочке сто рублей серебром, в Крыму в ходу серебро, и ценится оно весьма высоко. На первое время вам должно хватить. Номер два — он положил на стол конверт. — Пятьсот британских фунтов. На эти деньги можно купить приличный домик в Ялте или Феодосии, еще и останется — недвижимость сильно упала в цене, домик с собой не увезешь.