Впрочем, у нас не было шансов. Мы были в меньшинстве.

Однако после пары десятков секунд я с удивлением обнаружил, что успешно противостою натиску местных. Не то чтобы я особо умел драться, но кто же не ходил на секции или не смотрел кучу фильмов про драки, чемпионаты боёв без правил? А сейчас в моём распоряжении оказалось сильное и ловкое тело, с хорошей, развитой моторикой. Вбитые рефлексы, помноженные на мою изобретательность, сумели удивить пару особо рьяных местных: один отлетел от удара локтем в нос, второй уковылял после пинка в коленку, а третий практически улетел после броска через бедро.

Похожий приём в арсенале Скьеля был, но там предполагалось скорее уронить противника себе под ноги, придерживая руку с оружием, чтобы потом добить. Намеренно никто не учился драться безоружным. Это вообще была дурацкая выходка, на людскую мерку что-то вроде соревнования по тому, кто больше раз пробежит под качающейся качелью. Захватывающе и травмоопасно, но обычно обходилось.

Поймав удар в челюсть, я с удивлением отметил, что борода неплохо помогает. Почти как ьренировочный боксерский шлем. К тому же я успел прижать подбородок к груди. Мой оппонент занёс руку для повторного молодецкого замаха, полностью раскрывшись. И получил прямой в нос.

В отличие от фильмов, тут никто не собирался подходить по очереди, и в этот же момент мне врезали сзади по голове. Я развернулся и повторил незамысловатый приём. Прямой удар в нос, пока противник заносит свой кулак себе за ухо. Они, кажется, там даже немного его задерживали. Чтобы лучше прицелиться?

Нос дварфа может выдержать многое. Но не кулак другого дварфа.

Парни не удержали вскриков, схватились за лица, на бороды потекла кровь. Я кровожадно развернулся, ища следующую жертву. Кроме меня из наших на ногах оставался только Торв. Вокруг него тоже лежали или стояли согнувшись местные.

— Остановитесь! — заорал кто-то за спиной.

Вообще-то, честно говоря, орал он не в первый раз. Я оглянулся. Старейшина. Вот забавно: старейшина орёт им, а местные не останавливались, пока каждый от нас с Торвом не получил. Впрочем, остальные наши тоже поднимались. Явно намечался второй раунд. Но тут лязгнула бронза.

В дверях появился десяток дварфов с щитами. И один из них ударил киркой по ободу щита.

— Не подходите ближе! — рявкнул один из седобородых.

Вооружённые местные послушались.

Те, что кинулись на нас, теперь, понукаемые своими старейшинами, встали и выстроились позади. Получив кулаком в нос становишься заметно послушнее к словам старших, как я посмотрю. Некоторые из них и из наших постанывали и утирали кровь, но, похоже, серьёзно пострадал только тот, которого я пнул в колено. Он прямо откровенно подвывал и его увели в госпиталь. Да, у дварфов есть специальный медицинский отсек.

Хрейд благоразумно спрятался за старейшин Озёрной цитадели. А мы стояли прямо перед ними. Теперь нас ничто не разделяло, но было понятно, что шутки кончились. Уль вышел перед нами и угрюмо молчал.

— Если мы вынесем решение в твою пользу, Уль, то Хрейд никогда не согласится. И он будет жаловаться в Свартскард, с которым у нас союзный договор, — проговорил седобородый с метками Резчика Памяти на лице. — И хотя мы думаем, что так будет правильно, Свартскард может рассудить иначе. По своим причинам. Потому мы считаем, что тебе, Уль из Фейтхола, следует взять скрижаль и идти сразу в Свартскард.

— Вот только Уль лагвёрд Фейтхола, — вмешался Хрейд. Мне показалось, что гнусненько так растягивает слова, издеваясь. Под глазом у него расплывался солидный фингал. Значит, Уль его всё же догнал. — А Свартскард не забыл старые обиды. Как вы убили короля...

— Это вы напали на нас, как жалкие трусы, переодевшись женщинами! — вспыхнул Уль. — Даже состригли бороды!

Не, вот в это я уже не поверю.

Резчик Памяти вдруг метнул кружку в стену. Она пролетела рядом с Хрейдом, прежде чем тот успел ответить Улю. Он явно сбился с мысли и остался стоять с открытым ртом. Потом старик ткнул пальцем в Уля и процедил неожиданно сильным голосом:

— Молчи и слушай нашу волю. Ты или сделаешь, как хочет Хрейд, и боги свидетели, это не кажется хорошим делом никому из нас. Или ищешь справедливости в Свартскарде. Свартскард нельзя назвать местом, куда не впускают правду. Вот только хеймар Фейтхола не сможет пройти к их стенам и остаться в живых. Так постановил их Совет.

Даже так? Запретить появляться у себя дварфам из соперничающего или обидевшего города — нормально. Бывает. Постановить, что при обнаружении таких их следует убивать, — по сути развязать бесконечную войну. И всё же это тоже вполне могло быть. Сказанные в сердцах слова записывались и становились законами. Бывало и наоборот: законы казались принятыми в состоянии бешенства или помутнения, но несли в себе рациональное зерно. В этом конкретном я его не увидел.

Хрейд самодовольно лыбился в бороду за спинами озёрных старейшин.