Хальд нахмурился.

— Я за Фейтхолл.

— Разумеется, — сказал я. — Но Фейтхолл сейчас говорит двумя голосами.

— Фейтхолл должен... Мы говорим одним, — сказал Хальд.

Он постучал толстым пальцем по столу. Тук. Тук. Тук. Так проверяют пустоты в стене.

— Дорн понимает цену войны. Рагн понимает цену войны. Они просто считают её по-разному. Один в том, что не будет сделано, построено и выращено. Другой — в смертях. Но ведь мёртвый дварф не кормит камнежоров. Не возвращает долг. Не варит пиво.

Последний довод был сильным. Все невольно стали серьёзнее.

— А живой дварф, которого заставили проглотить позор? — спросил Торв.

Хальд посмотрел на него устало.

— Мой род издавна кормит дварфов. И ещё ни разу не случалось, чтобы из них не вышло то, что они проглотили.

Торв открыл рот. Я снова показал пальцами: слушать. Он сжал челюсти так, что борода чуть дрогнула.

Грим вдруг сказал:

— Нам можно тренироваться?

Хальд моргнул.

— Что?

— Тренироваться, — повторил Грим. — С оружием.

Хальд сразу стал важнее. Прямо на глазах. Будто ему только что выдали ещё одну связку ключей.

— Прямого запрета нет, — пробормотал он. — Но гости Фейтхолла не должны...

— Потому мы обратились за вашим решением, — ввернул я.

Хальд подумал.

— Во второй юго-нижней опоясывающей галерее есть пустующий тренировочный зал. Я распоряжусь. От второго до восьмого гонга. Потом там смена стражи Малых нижне-южных ворот.

— Благодарим, — сказал Грим.

Браск тут же поднял палец.

— А можно осмотреть подъёмник у западной галереи? Тот, где цепь идёт через двойной барабан и почему-то не рвёт крепления, хотя должна.

Хальд посмотрел на него уже с подозрением.

— Зачем?

— Потому что она не рвёт крепления.

— Это механизм Фейтхолла.

— И я проникся его великолепием.

Хальд поморщился. Но теперь уже сам загнал себя в положение разрешающего.

— Снаружи. Без инструментов. Под присмотром.

Браск просиял так, как другие дварфы сияют при виде полного бочонка.

Я решил, что момент подходящий.

— А чужак? — спросил я.

Хальд повернулся ко мне.

— Какой чужак?

— Тот, в ярких одеждах.

Исчерпывающее описание. Ярче него никого не было.

Хальд выпил ещё. Не надо было ему пить ещё.

— Эмиссар Карсувара, — сказал он. — Не чужак, а гость по договору.

— Орясина? — спросил я.

Ну, технически это слово означало слишком тонкий, хоть и высокий столб грибнины. Почти бесполезный. Так что тут был оттенок пренебрежения. Как в моём мире назвать очень высокого и тощего человека сибирским сухостоем. Дварфы так называли людей. Орясиной, не сухостоем.

Хальд ответил не сразу, задумчиво глядя в кружку:

— Если бы корабли Карсувара приходили чаще, проблем было бы меньше. Они везут олово. Медь. Ткани. Редкие камни. Масла. Лекарства. Прикормки от которых камнежоры растут в два раза быстрее. Соль. Вещи, которых нет у Свартскарда. Или на которые свартскардцы ставят такую цену, как будто сами их рожают.

— А что он покупает? — спросил Орм.

— Оружие, — ответил Хальд. — Бронзовое. Стальное. Хорошую броню. Иногда готовые механизмы. Ещё золото. Золото они любят. Хотя делают вид, будто любят красоту.

— И поэтому он сидит в Совете? — спросил я.

Хальд растерялся. Не замолчал как дварф, который не хочет отвечать. А обескураженно вылупился на меня, как дварф, который жил внутри своей идеально ровной и надёжной стены смыслов, но тут ему показали её со стороны, и он обнаружил, что она сложена из необтёсанных камней и вот-вот рухнет.

Я продолжил осторожно:

— В Гриндмунн-хейме бывают орясины. Это понятно. Там поверхность. Старые пути. Торговля. Иногда кто-то из орясин добирается до Свартскарда или Раудмаля. Раз в сто лет, если повезёт или если боги слишком долго смотрели в другую сторону. Но Фейтхолл глубоко. Очень глубоко. И всё равно чужак не просто в Великом Чертоге. Не просто за столом. Он рядом с решениями.

Хальд нахмурился. Наконец нашёлся.

— Он эмиссар.

Когда нет хорошего ответа, начинаются красивые слова.

— Я понял. Почему его пустили так далеко?

— Потому что... — начал Хальд.

И остановился. Потом сердито стукнул кружкой о стол.

— Потому что Фейтхоллу нужен мир! — сказал он слишком громко. — Нужны пути. Нужны товары. Нужны новые договоры. Нельзя всё время жить так, будто за каждой дверью враг. Нельзя. Вы понимаете? Нельзя! Мы не твой Медный Горн с тремя воротами и двумя караванами в год! И нам не нужна война! И вы можете помочь её не начать!