— Три тысячи! Три тысячи! Нас три тысячи! Фейтхолл ещё никогда не рождал такую силу!

Нам потребовалось, думаю, не меньше четырёх часов, чтобы встать более-менее упорядоченно.

И я повторюсь: мы были очень дисциплинированны, и у нас было врождённое чувство порядка. Просто войско из трёх тысяч дварфов, собранное из разных хеймов, отрядов, родов, волокит, хеймаров и случайно примкнувших бородачей, всё равно оставалось войском из трёх тысяч дварфов. А три тысячи дварфов, каждый из которых точно знает, как правильно стоять, — это уже почти отдельная природная катастрофа.

К счастью, в тот день больше ничего не случилось.

По всей видимости, к нам вышел авангард Свартскарда. Они мелькнули вдалеке, но мы увидели только огни их фонарей. Посмотрели на нас, выстроенных на мосту, и ушли.

Мы не прятались. Орали, пели песни, раскрыв фонари. Как будто мы внутри цитадели. Как будто мы забыли про Проглота и других больших. А может, в принципе, мы чувствовали себя в безопасности.

Сзади был надёжный Эйдскель. Впереди — узкий язык камня. Любую опасность можно было встретить лицом.

И опасность избегала нас.

То ли дикие твари не любили тысячи огней, то ли три тысячи дварфов звучали для них слишком громко, но даже нетопыри не то что напасть — приблизиться побоялись. Мы их вовсе не видели.

Следующий день прошёл тяжело. По-настоящему тяжело.

Спали вповалку, друг на друге, иногда просто прислонившись к стенам. Многим пришлось уходить далеко в тоннели. Не хватало места.

И хотя еды хватало, потому что мы притащили довольно много, да и ещё приходили караваны, уследить за тем, чтобы доставалось каждому, оказалось трудно. Из-за этого начинались сложности.

Ещё хуже было с отхожими местами.

Эйдскель быстро понял, что с этим нужно что-то делать, и начал устраивать отхожие места буквально на каждом углу. Переносные. В принципе, в какой-то степени это даже хорошо, потому что полезное удобрение для грибных ферм теперь у них будет в избытке. Что редкость. Это большая радость. Но только если оно не на полу.

В общем, Эйдскель быстро потерял атмосферу святости.

В основном из-за запаха.

Бьёрн каждый день выводил нас на Язык, и мы строились. Подолгу потом стояли, вглядываясь в противоположный край моста. Надо сказать, что на третий день мы построились примерно за полчаса.

Потом прошёл слух: к нам подошёл Меднорук. Он привёл с собой союзников. Слухи полнились, и считалось, что их едва ли не столько же, сколько нас. Другие говорили, что всего несколько десятков.

Я пытался обернуться и посмотреть назад, чтоы составить свое мнение. Ни черта не видно из-за толпы дварфов. Свет слепит. Да и вообще, разве что залезть на что-нибудь повыше.

Я уже задумался, не попросить ли Стура, чтобы он меня приподнял, но в этот момент услышал крики.

Снова посмотрел вперёд и увидел ровную линию фонарей, зажёгшихся прямо на противоположном конце моста. Они построились в темноте ужасно быстро. И теперь шли на нас.

Очень скоро мы услышали топот. Равномерный, спокойный. А потом увидели блеск тёмной бронзы.

— Они идут! Идут! — подхваченный многими крик пронесся по нашим рядам.

Да, так и было.

Вот теперь свартскардцы действительно пришли. И ровными рядами двигались на нас.

Определённо у свартскардцев были строевые занятия, где они ходили строем огромной толпой. По-другому неприятно ровные ряды я объяснить не мог.

Я услышал растерянное бурчание вокруг. Если уж они своим маршем впечатлили меня, что говорить о других дварфах. Бурчание раздавалось в основном из-за спины.

И только тут я понял, что стою впереди.

Как-то до этого ума не хватило подумать, что если я тут впереди, то буду ещё и первым на очереди для резни. Но вот просто Грим сказал: встань прямо вот тут. Потому что я самый одоспешенный. А остальные из охотников — самые одоспешенные из всех, кто к нам прибился.

Так мы впереди и выстроились. Разве что Торв встал за мной. И Браск залез с арбалетом на валун чуть позади. Грим, Стур, я, Орм — а за нами все остальные, которые прибились к нам, штук по пять позади каждого из нас. Так и стояли.

Немного радовало разве только то, что то ли скол, то ли трещина, выступавшая на поверхности Кхар-Дуна, начиналась чуть правее нас. Хоть какое-то прикрытие. Всё-таки самое уязвимое место Бьёрн прикрыл своими тремя сотнями. Нам досталось место посередине. Не самое слабое, но и не самое сильное.

Так что прямо перед нами была какая-никакая уступочка высотой по колено. По дварфийское колено. Влево дальше уходило выше. Вправо — ниже.

Я всмотрелся в свартскардцев, медленно приближавшихся плотными шеренгами, почти скрываясь за своими здоровенными круглыми щитами.