— Ладно, Скьель. Давай, покажи нам, где лодки.

Я не сразу понял, о чём говорит Грим. Но думать долго мне не пришлось: судя по тому, как остальные беззвучно захохотали, запрокинув головы, это была шутка для своих.

Это навело меня на след, и я догадался: Грим имеет в виду неочевидный выход.

Хрейд-торговец явно хорошо продумал свой несомненно подлый, но отчаянно храбрый план по убийству Хедди. Он точно знал, как и что размещено в «предбаннике» Свартскарда. По крайней мере достаточно, чтобы довести Хедди до места, где его убийство не увидит стража. И уж наверняка он помнил про лодки.

Но ему просто не пришло в голову, что лодки — это отличный способ побега.

Это очевидная, в общем-то, вещь. До тех пор, пока тебя не ткнут носом в эту очевидность. Это как с Аристотелем, который посмотрел на месяц и заявил: «Парни, ёпта, да это же тень от Земли. И Земля-то, выходит, круглая!» До него миллионы людей смотрели, как растёт и убывает месяц, и придумывали куда менее очевидные истории. Например, что его жрёт страшный небесный волк.

Потому что у них в голове как-то не туда проворачивались шестерёнки.

Вот и с лодками та же история. Дварфы просто не видели в них способ побега.

Как только я понял, что имел в виду Грим, на меня каменной дверью накатилась ответственность. Я всерьёз задумался, но, разумеется, ничего путного на ум не шло. Впрочем, никто меня и не торопил. К тому, что дварф может всерьёз задуматься на пару часов, им было не привыкать. Поэтому они тут же вполголоса завели беседу между собой.

Пока мои мысли метались загнанным в тупиковую галерею кобольдом, всюду натыкаясь на стены, разговор зашёл о том, у кого и как в цитаделях записывают содержимое складов. В большинстве случаев это были просто выровненные стены и подходящий «мелок» — кусок породы, которым можно было писать как мелом. Но такое можно было найти не во всех цитаделях. Например, у Стура использовали кусок кожи, на котором писали стилусами, наподобие того, что был в руках богини Видры в Эйдскеле.

И тут меня осенило.

— Прежде чем высекать обвинения, нам следует подпереть свод доказательствами, — сказал я. — Давайте напишем послания своим родам. Расскажем о себе, а потом упомянем, что есть мнение: подкормка, которая так хорошо заставляет расти камнежоров, может быть проклята.

И, учитывая внимание дварфов к деталям, даже простое упоминание об этом не останется без внимания. Как минимум внутри родовых галерей молодняк камнежоров, которого хоть понемногу, но держит для себя каждый род, попробуют не кормить эльфийской подкормкой. И если наши подозрения верны, они не будут болеть.

И это уже серьёзное обвинение.

Камнежоры стали настолько заметной частью продовольственной безопасности Фейтхолла, что их массовый падёж в самом деле грозит голодом. Одно только это сделает эльфа не то чтобы априори виноватым...

Но очень близко к тому.

Поправила:

В таком деле достаточно и подозрения, чтобы выставить дварфа во тьму. Я почти уверен, что эльф сможет отпетлять, но хотя бы мы не вляпаемся в противостояние с ним на его территории и тогда, когда у него все тузы в рукаве.

Или где он там их прячет.

— Послание? — переспросил Грим.

— Точно. Я сказал «послание», — потому что тут нет слова «письмо».

Пришлось развернуть свою мысль.

Передать с торговцами или охотниками сравнительно небольшой предмет было распространённой практикой. Грим рассказывал, что раньше охотники таскали с собой пару особенно удачных инструментов, которые лежат без дела, но выкинуть жалко. Реже — рулон красивой ткани или кусок минерала с интересными свойствами. Этакие пробники для торговли.

Куда чаще это были статуэтки дварфов с кратким описанием их жизни. Такие делали, когда кто-то умирал. И предков иногда отправляли в залог, чтобы получить товар авансом, а расплатиться позже. Как не выкупить предка? Это позволяло иметь достаточный зарок и без составления зарочной скрижали. Но, конечно, это работало только между теми, кто хорошо друг друга знал.

Чаще всего сразу после этого охотники отправлялись в обратный путь с грузом.

Но эти времена давно прошли. Все уже давно знали, что и где можно купить. И достаточно было просто отправить короткобородых волокит, потому что пути обычно были уже достаточно безопасны. А по отношению к волокитам традиции не требовали давать лучшей жратвы, ремонта и подарков в виде обуви или даже оружия.

Теоретически сама возможность такая была. Но всё же тащить здоровенную каменную плиту с рунами никто не станет.

Тогда я и предложил:

— Давайте попросим кожу. Напишем послание стилусом, как список на складах. Кожу можно свернуть в рулон, и весит она совсем немного по сравнению с той же скрижалью зарока, например. Никто не сможет отказать без веских оснований. Это будет невежливо. И наши послания, скорее всего, дойдут до адресата, пусть и далеко не сразу.

Но за скоростью я и не гнался.