Мы не торопились собираться. Рассевшись по своим ложам, мы задумались.

Наконец Грим сказал:

— Меднорук.

— Не думаю, — сказал Орм. — Это видно по тому, что он делает.

— А что же ему ещё делать? Рагн хотел войны, и его убили. Понятно, что теперь все жаждут мести. Я удивлюсь, если свартскардцев выпустят из цитадели.

Мы некоторое время обсуждали это. Убить послов было бы очень неприлично. Все сошлись на том, что их отпустят, но не сразу.

Когда разговор вернулся к Медноруку, Орм объяснил:

— Если бы он сделал это, он был бы готов. И тогда воспользовался бы случаем и заключил мир, которого хотел. А сейчас он делает то, что хотел Рагн, не понимая, что это глупо. Ведь это всё равно не снимает с него подозрений.

— Об этом я бы поспорил, — не согласился Торв. — Ты ведь, например, думаешь, что он непричастен.

— Я пивовар. Мы много думаем о последствиях, и нужно учитывать много факторов. Остальные не так в этом хороши, — мягко назвал большинство дварфов тупыми Орм. — К тому же, полагаю, теперь место в Совете займёт сын Рагна. А он жаждет мести хоть кому-нибудь. Меднорук не мог договориться с Рагном. Думаешь, он сможет договориться с его сыном? Который молод и должен доказать, что его борода уже достаточно длинна, чтобы занять место отца? И род которого жаждет возмездия за смерть их главы?

— Сигрун, — сказал я.

Встретив непонимающие взгляды, я объяснил:

— Понятно, что Бьёрн неравнодушен к Сигрун. Мы не знаем всего, но она красива. Я сам потерял все мысли, когда увидел её прямо перед своим фонарём. Должно быть, Меднорук был уверен, что мы ей не откажем, раз послал её к нам. Не думаете же вы, что она сама решилась на разговор?

Некоторое время все обдумывали это, но никто не стал возражать.

— А раз он так уверен, значит, у него есть основания. Я думаю, Бьёрн уже давно открыл ей все двери и готов бросить к её ногам ключи от всех складов, лишь бы она вышла за него. Пожалуй, только Рагн мешал этому союзу.

— Постой, — встрепенулся Торв. — Ты что, думаешь, что это Бьёрн убил своего отца?

***

Мой обожаемый читатель.

Раз уж этот роман сетевой и пишется почти на ходу, будет глупо не воспользоваться случаем и не устроить маленький интераквтичик.

Да, у меня есть сюжет, и я даже пытаюсь его придерживаться. Но сейчас мне действительно интересно, что мог бы подумать Скьель, зная только то, что знает он.

Кто убил Рагна Стожара?

Следующая глава выйдет примерно в это же время через сутки. Если в комментариях сложится достаточно крепкая версия, именно её и выскажет Скьель.

Это может поменять сюжет.

Только по-дварфийски честно: сначала пишем своё предположение, потом читаем чужие. Без людишкиных уловок.

— Бьёрн? С чего бы! Да это ж пучинистый эльф, — сказал я.

Ладно, в дварфийском языке нет слова «блядский». Зато есть «пучинистый». Пучинистый грунт. А хуже грунта нет.

Самая подлая штука, какая только есть в Подземье. Когда туда попадает немного воды или просто изменяется нагрузка, эта дрянь плывёт, пучится. Ещё ничего, если просто идут трещины по штольням и шахтам. Гораздо хуже, если она обрушает всё разом. И самое подлое в том, что это происходит далеко не сразу, а спустя годы, иногда даже десятки лет после того, как дварфы уже обустроились и построились. Иногда разом делая огромную часть цитадели непригодной для жилья. Ну или как минимум опасной.

Так что подлее этого ничего и не придумать.

Хорошее слово. Ёмкое.

Все задумались.

Я это ляпнул скорее по-человечески. Не по-дварфийски. Не обоснованно. Не точно зная основания, выводы и не имея готовых доказательств. Просто нутром чую.

Но со мной беседовали дварфы.

Внимательно рассмотрев проблему с разных сторон, Грим выдал:

— Подкормка.

Все посмотрели на него.

— Хальд Ключник сказал, что эльфы возят подкормки, от которых камнежоры растут гораздо быстрее.

— И камнежоры в последнее время болеют, — подхватил Торв. — Думаешь, это связано?

— Но они бы наверняка проверили, — сказал Орм.

— Наверняка, — согласился Браск. — Если бы знали, что проверять.

— Но что, если это пучинистая подкормка? — сказал Грим.

Все задумались.

Ну, вполне вероятно. Конечно, если бы он пытался просто отравить камнежоров, это стало бы понятно сразу. Но что, если можно подсыпать яд или наложить проклятие не на всё, а только на некоторые порции? И тогда заболевшие камнежоры понесут проклятие дальше сами. К тому же, если сделать это не сразу, а спустя годы, когда все уже привыкнут что с подкормкой все хорошо.

Дварфы не понимали природу болезней. Они предполагали, что это проклятие. Но при этом сам механизм вполне себе представляли: как болезнь распространяется, почему надо держать пришедших в предбанниках, почему нужно долго рассматривать путников, почему больного лучше просто не пустить внутрь.

Не то чтобы здесь были действительно страшные болезни. Возможно, как раз благодаря хитрым карантинным шлюзам. Как минимум нас всегда осматривали на входе. Небрежно, будто просто смотрели, не отвалилась ли у нас борода по дороге. Потом ещё и в бане. Насколько я знал, в цитаделях случались вспышки чего-то похожего на простуду или, может быть, даже грипп. Это редко было прямо смертельным, разве что для детей, но повалить с ног заметную часть населения цитадели, лишив её рабочих рук, такая зараза вполне могла. А в Подземье это уже грозит серьёзными проблемами.