За столом сидели Рюмин и Инесса. Он курил сигарету на длинном мундштуке, она держала в тонких пальчиках бокал с вином.

Аристократы прервали оживленную беседу и повернули лица ко мне.

— Я пришел за рекомендаций, — сказал я.

Рюмин затянулся сигаретой.

— Имей совесть, Лютиков. Я сестру с прошлого года не видел. Завтра напишу.

— Вы сказали, после обеда. А я очень доверчивый.

— Вот завтра после обеда тебе все будет. Там долго возиться, все по форме заполнять. Писарь идиот, самому писать придется. Бюрократия — слышал такое слово?

— Завтра утром я рассчитывал покинуть лагерь.

— Уже? — вклинилась Инесса.

Она сидела вполоборота, вальяжно закинув ногу на ногу. Ноги были длинные и изящные, обтянутые тонкими белыми чулками. Инесса покачивала туфелькой, словно кошка кончиком хвоста. Я вздохнул и сказал:

— Я, конечно, могу задержаться и до завтра. Убить еще пару офицеров, которые меня вызовут на дуэль. Так у вас весь командный состав кончится, Корнилий Павлович.

— Нет, ну нахал, а? — сказал Рюмин. — Шантажирует меня своим присутствием. Ладно, ради того, чтобы ты поскорее уехал, я напишу рекомендацию сейчас. Но чтобы утром тебя уже не было, договорились?

— Договорились.

— Свободны, капитан. Больше ко мне не вламывайтесь, документы принесет посыльный. Искренне надеюсь, что больше вас никогда не увижу. Всего доброго.

— Взаимно.

Рекомендацию я дождался к позднему вечеру.

Тени вытянулись, повеяло прохладой осенней ночи. Я лежал на кровати в своей палатке, отдыхал от этого сумасшедшего дня и думал о превратностях жизни, когда дверной полог отодвинулся в сторону.

Вот только бумаги принес не посыльный.

— Тук-тук, капитан, — сказала Инесса и вошла в палатку.

В комнате стало светлей, как будто зажегся еще один светильник.

Инесса соблазнительно улыбнулась и развела руки в стороны. В одной был пухлый конверт, в другой — бутылка вина. Поверх платья Инесса накинула легкую шубку из ярко-рыжего меха. Что-то мне подсказывало, что это не краска, а шкура диковинного зверя.

Я поднялся с кровати и коротко поклонился.

— Польщен вашим визитом, баронесса.

— Решила лично угостить вас столичным вином. У вас был тяжелый день, капитан.

— Что правда, то правда, благодарю.

Инесса протянула мне конверт, я попытался его взять, но она вложила мне в ладонь бутылку.

— Не будем торопиться с бумагами. Для начала выпьем, — сказала она.

Судя по ее речи и румянцу, выпила она уже и так достаточно. Я сдержал улыбку. Мне что, предстоит строить карьеру через постель?

— Простите мое любопытство, но ваш брат знает, что вы здесь? — спросил я.

— Я вас прощаю, капитан. Вы верно подметили: Корнилий мне брат, а не отец.

Я окинул ее взглядом. Распахнутая шубка не скрывала платье, а оно не скрывало сочность груди и узость талии. Более того, подчеркивало. Здоровенные каблуки делали ноги вопиюще длинными.

Ядро заворочалось, послало мне недвусмысленные сигналы. Я и без волколачьей сущности был готов стиснуть Инессу в объятьях, впиться в наглые губы и разложить ее на постели.

Все ее поведение к этому располагало, но я не торопился. Мотивы ее были неизвестны, а Рюмины та еще семейка.

Повертев в руке бутылку, я указал на сундук.

— Что ж, присаживайтесь.

Села она не на сундук, а на край кровати. Похлопала глазками и улыбнулась.

Я откупорил бутылку, пошарился на этажерке в поисках посуды. Нашлась помятая оловянная кружка с изображением щучьей головы. Еще была маленькая чашечка, но ее занимала оплывшая свеча.

— Могу уступить вашему сиятельству кружку. Я буду пить из горлышка.

Инесса рассмеялась.

— Впервые такое слышу! Но такая полевая романтика мне по нраву. Уберите кружку и дайте-ка это сюда.

Не сводя с меня глаз, она обхватила горлышко бутылки губами и сделала большой глоток. Протянула бутылку мне.

— Ваша очередь, капитан.

В глазах ее скакали искорки. Я изогнул бровь и улыбнулся. Отказываться, конечно, не стал.

Вино было легким и сладким. С обостренным чутьем я ощутил также мимолетный вкус ее губ. Вечер обещал быть интересным.

— Великолепное вино. — Я устроился на сундуке, соблюдая дистанцию. — Как вам в нашем лагере, ваше сиятельство?

— Скучать не приходится. Кстати, не хотите ли вы меня… — Она сделала паузу. — Поблагодарить за спасение?