— А разбойники?

— Пока я всем нужен, меня не трогают. Смекаешь? Зачем грабить фургон, если в следующем месяце я привезу заказы.

Я кивнул, бросил в рот соленый огурчик.

— Уважаю твою позицию, Репей. Что касается твоего вопроса, то я правда офицер, не ряженый.

— Ого! На моей памяти такое впервые. И давно ты так?

— Пару дней.

— Да уж… Не завидую я твой доле. Я-то для всех желанный друг, а ты — враг.

— Тем хуже для них. И как продвигаются твои дела?

— Не жалуюсь. Когда-то я крутился в губернском граде, был у меня и дом в три этажа, и жена-красавица, а теперь я на вольных хлебах. Все оставил.

— Дело в жене? — прищурился я.

— Шлюха, — кивнул он и отвернулся.

Я решил сменить тему.

— Ну а что местные? У них есть, чем платить за твои диковинки?

— В каждой волости сидит маг-куратор. У его семьи денежки завсегда водятся. У просто люда — когда как. Кузнец в счет платы лошадок мне подкует, плотник — фургон подлатает.

— А те, что не в городах? Волколаки, колдуны, отшельники и прочая нечисть.

— Прочая, — ухмыльнулся Репей. — С кем я только не общался, ты бы знал! Но здесь как раз проблемы нет. Эти дикие земли полны реликтов прошлой эпохи. За блага цивилизации мне платят древними штучками, редкими ингредиентами из тел чудовищ… Ближе к столице за такие вещи платят ого-го!

— Ага. Хорошее дело. А блага цивилизации — это, например, порох?

Репей бросил на меня задумчивый взгляд.

Со стороны частокола раздался глухой треск, как будто разбился керамический горшок. Я повел ухом.

— Репей, ты это слышал?

— Ась? Нет, вроде…

Я поднялся и вгляделся в темноту. С волчьими глазами она была не такой уж плотной, но ничего подозрительного в поросли кустарников я не разглядел. Ветки с набухшими почками были неподвижны.

Но запах я учуял. Маслянистый, дегтярный. В нем были гадкие нотки ядовитых ферментов — нечто подобное можно почувствовать, если подержал в руке гусеницу или божью коровку. Вспомнилось, как я в детстве собирал с картошки колорадских жуков.

Ничто хорошее так пахнуть не может! Я вынул из ножен палаш, кивнул Репею:

— Кажись, пришли твои напасти, дружище.

Репей сплюнул под ноги.

— Эх, накаркал, старый. Хорошо, что нас хотя бы двое.

Из фургона он достал небольшой арбалет, взвел тетиву коловоротом. Арбалет был необычной конструкции, с тремя ложбинками для болтов.

Репей подкинул в костер охапку веток. Круг света расширился, жар отогнал стелящийся туман.

— Видишь чего-нить? — спросил Репей, вглядываясь во мрак.

Я видел, но пока не знал, что это.

С ближайшего холма в нашу сторону бодро ковыляли какие-то создания. Ростом с человека, но корявые и изломанные. Силуэты были непропорциональные: то рука слишком тонкая, то живот огромный, как котел, то ветки торчат из горба.

— С того холма к нам идет по меньшей мере десяток каких-то уродцев, — сказал я.

— Бьюсь об заклад, на холме кладбище, — хмуро ответил Репей, повернулся к воротам и заорал: — Эй там, наверху! Что ж вы не предупредили, гады, что у вас нежить бродит?! Поджигайте стрелы и помогите нам!

Из караульной будки никто не ответил.

— Эй! — позвал Репей с удивлением в голосе. — Вы где?

До боли знакомая подстава.

— Они не ответят, — сказал я. — Не распыляй внимание. Стрельни-ка лучше вон туда.

Я указал пальцем на пару уродцев, которые вырвались вперед.

Щелкнула стальная тетива, три болта со свистом пронеслись в темноте. Два вонзились в тела уродцев. Те вздрогнули и качнулись назад, корявые руки нащупали торчащие болты. Раздался заунывный стон, но уродцы продолжили идти вперед.

Вся надежда была на мой палаш и, возможно, когти. Не очень-то мне хотелось рвать эту мерзость зубами.

В круге света показались первые уродцы. У них были наполовину истлевшие человеческие тела, но это были не типичные зомби.

Недостающие куски плоти заменяли пласты глинистой земли, словно доспехи. У некоторых земляные наросты были огромные, из кого-то торчали камни и ветки. Напахнуло гнилым мясом и сырой землей.

Я очертил палашом восьмерку и сказал Репею:

— Прикрой меня. Задерживай наступающих, чтобы меня не окружили.