И я начал рассказывать легенду, которая крутилась в моей голове. И не просто крутилась, ей вообще был посвящён целый зал, который я пристроил к Палаццо Веккьо, чтобы не забыть ни одной детали.

Отличная легенда, чтобы зацепить как Штерна, так и Гриневича, и чтобы я с Наташей был как бы не при делах.

— Он спрашивал про турбазу, — говорил я. — Что я там делал, что там Наташа делала, и что делал тот лысый. Первым делом начал это спрашивать. И про вас тоже, что вы там делали и что искали, и что тот человек говорил.

— Угу, — Холодов кивнул, ведь это совпадало с тем, что он думал.

— Он ещё как-то сказал, мол, — я сделал вид, что задумался, — мол, конец белому дракону, или что-то такое… я переспросил, он огрызнулся.

— Вот как, — майор аж повернулся ко мне.

Знал про трёх драконов. Значит, ему будет проще поверить. Я продолжал рассказывать…

Несколько часов спустя. Флоренция, Палаццо Веккьо…

— Один мой знакомый очень любил это место, — сказал доктор Ланге. — Каждый раз, когда он приезжал в город, он приходил сюда и поднимался на эту башню. Я однажды даже подумал, что у него здесь тайник. Но ничего так и не нашёл.

Он устал, пока поднимался по лестнице башни Арнольфо на Палаццо Веккьо, и не сразу смог отдышаться. Зато отсюда был хороший вид. С этого места можно разглядеть собор Санта-Мария-дель-Фьоре с огромным куполом Брунеллески и башню-колокольню Джотто, и целое море черепичных крыш вокруг. Между зданиями горели уличные фонари, ведь уже почти стемнело.

На площади внизу собралась целая толпа местной молодёжи, которая весело гоготала и слушала музыку, пока рядом не остановилась патрульная машина. Карабинеры тут же всех разогнали. Преступность в городе высокая, особенно молодёжная, поэтому в центре города полиция с такими группками не церемонится, особенно вечерами, чтобы туристам ничего не угрожало.

Ланге поморщился, когда на вершину башни поднялась целая толпа китайцев, и подождал, пока они галдели, делали снимки и видео. А его собеседник молчал всё это время, замерев, как статуя.

Доктор покосился на него.

— Прошло много времени, — наконец сказал тот, когда китайцы ушли. — Ты обещал, что к весне будет готово.

Они говорили по-английски, но у собеседника, ещё крепкого мужчины под пятьдесят, был сильный русский акцент. Он и был русским, но даже Ланге мало что о нём знал, хотя пару раз пытался копнуть. В первый раз не нашёл ничего, а второй раз ему позвонил один хороший знакомый и рекомендовал закрыть тему.

— Я обещал твоему шефу, что отправлю лучших. Это я и сделал.

— Твои лучшие люди провалились. Только что узнал, что ещё один твой человек разбился в аварии.

— Уже в курсе, — мрачно сказал Ланге. — В таком случае, я готов вернуть аванс. Дело оказалось сложнее, чем обсуждали раньше.

— Дело не в авансе, — русский смерил его тяжёлым взглядом. — Задача поставлена, она должна быть сделана. Здесь не будет увольнения и разрыва контракта. Здесь будет иное, — спокойным голосом произнёс он. — Шеф ждёт прототип. Тем более, Корнеев разрабатывает другой.

— У него хорошая служба безопасности, плюс «Контур», — Ланге начал загибать пальцы. — Первый агент нашёл их слабое место, но только он один. Мы прорабатываем другие, но самым удобным способом будет…

— Нам твою шпионскую кухню знать не надо, — сказал на русском собеседник. — Сделай уже. Если нужны ресурсы, говори, мы предоставим. Но надо торопиться.

Он достал сигарету и прикурил, держа её в левой руке.

— В этом деле спешка… — начал Ланге.

— В этом деле надо бежать быстрее всех, чтобы тебя не опередили. Ещё год-два, и мы проиграем.

— У тебя-то откуда такие мысли? Ты глава службы безопасности, твоё дело маленькое.

— Я за своё дело всегда болею. Как только Корнеев доработает, что хотел, он поднимется на такой высокий уровень, что его оттуда не достать. Кстати, доктор… Раньше ты был более дерзким. И такое воспринимал, как вызов, а сейчас чего-то нерешительный стал, — мужчина усмехнулся. — Что это с тобой случилось?

Но правая половина лица почти не двинулась, и усмешка вышла кривой.

— Раньше я был молодым, — ответил Ланге.

Русский задумался.

— Песню одну вспомнил. «Посмотри, старина, на любого щенка, он резвее тебя и злей», — процитировал он.

— Русская песня?

— Какая ещё? Я ваше говно иностранное не слушаю. Ты же знаешь, за чем охотишься. И знаешь, что когда это доведут до конца, люди вроде тебя в принципе никому не понадобятся. Успевай, доктор, время идёт, последний поезд вот-вот отчалит, а шеф теряет терпение. Или тебя задвинут молодые щенки.

Он развернулся и не прощаясь спустился по лестнице.