— Обычно я играю в это время здесь, — с британским акцентом продолжил пожилой. — И если вы не играете, прошу отойти. Но если вы хотите научиться, то я буду рад вам помочь.

— Чего? — протянул накачанный латиноамериканец и смерил его взглядом.

На этом заключённом были только штаны, несмотря на прохладную погоду. Лицо и мускулистый торс были покрыты множеством татуировок о принадлежности к банде Mara Salvatrucha, а на правом бицепсе был шрам от пули.

— Вы новичок? — спросил пожилой мужчина с вежливой улыбкой. — Ещё не знаете, как тут всё устроено? Могу объяснить на понятном языке.

— Ты нарываешься, viejito? — латинос поднялся. — Ты хоть знаешь, с кем говоришь? — он ткнул пальцем в одну из татуировок.

— Зря это он, — проговорил наблюдавший за сценой чернокожий заключённый и подозвал товарища: — Эй, Си-Джей! Смотри, хоуми, как Епископ размажет новичка.

Латиносу стоило заметить раньше, что этого старика сторонятся даже отморозки. Но ничего сделать он не успел, и через несколько секунд лежал на земле, держась за горло, куда его ткнули твёрдым как сталь пальцем.

Вздохнуть он смог не сразу, и потом ещё долго лежал и морщился от боли. А пожилой мужчина спокойно сидел за столом и раскладывал фигуры по памяти, будто хотел доиграть старую партию.

И тут во двор вошла охрана, начала сгонять заключённых с баскетбольной площадки и тренажёров. Угнали и латиноса, но пожилого никто не трогал.

Вскоре он остался один во дворе. Через несколько минут перед ним сел мужчина с седой бородкой, одетый в дорогой костюм, и сделал ход белыми.

— Шах, — объявил он.

Пожилой заключённый тут же передвинул фигурку.

— Надо же, доктор Ланге собственной персоной, — проговорил он. — А что, заключённым теперь дают новую форму? Я тоже хочу себе такую же.

— Всё то же чувство юмора, Натан, — Ланге передвинул фигуру. — Смотрю, у тебя большой авторитет среди заключённых.

— Это было несложно. Я ещё в первый день нашёл самого большого негрилу во всей тюрьме и сломал ему челюсть, а потом сломал руку самого сильному расисту. Посидел в карцере, зато теперь надо просто поддерживать репутацию. Ну и иногда показывать неграм и латиносам, как надо себя вести в приличном обществе, — Эдмунд сделал новый ход.

— Давно ты сидишь. Теперь так не принято говорить. Времена меняются.

— Времена меняются, но солнце над головой светит то же самое. Шах.

Ланге потёр бородку и передвинул ладью.

— Вообще, тебе здесь не место, доктор, — Натан усмехнулся.

— Рад, что ты так думаешь, Хейл.

— Твоё место там, — он показал на крышу блока смертников. — Недавно там устроили новую казнь, кстати. Что тебе надо?

— Хотел увидеть старого друга.

— С такими друзьями и враги не нужны. Что, никак я снова понадобился Секретной Службе Её Величества? Ох, Его Величества, — поправился он. — Всё никак не привыкну. С чего это вдруг?

Он сдвинул ферзя.

— Я больше не работаю на МИ-6. Ушёл в частный бизнес, — Ланге усмехнулся.

Он взял в руки фигурку слона, который в английском назывался The Bishop — Епископ, и передвинул.

— Шах, — объявил Ланге.

— Ты ушёл из МИ-6? А почему?

— На тебя посмотрел, Епископ. Как тебя бросили после долгих лет верной службы и оставили гнить в тюрьме. А обещали, что своих агентов они будут вытаскивать любой ценой.

— Обещали многое. Но зачем ты пришёл? — спросил Натан, передвинув коня.

Ланге полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда свёрнутый лист бумаги, а после положил прямо на доску. Епископ взял бумагу и присмотрелся к ней.

— Ордер о помиловании за подписью президента. Ты как её получил?

— Обратился к нашему самому крупному клиенту, и тот заключил с президентом Сделку, — Ланге выделил это слово интонацией и засмеялся. — Сам же знаешь, кто сейчас сидит в Белом доме.

— Но меня не признали невиновным, а просто сократили срок до отбытого, — отметил Натан. — Придётся отмечаться у офицера по условно-досрочным освобождениям, иначе снова вернусь сюда.

— Это решаемый вопрос, Епископ. Но чтобы всё вступило в силу, нужно, чтобы ты кое-что для нас сделал.

— И что?

— Когда ты был в России в последний раз?

— В 97-м, — Епископ потёр лоб. — С тех пор многое изменилось.

— Солнце светит то же самое, — Ланге усмехнулся. — Сам так говорил.

— Я не понимаю современный мир, доктор. Эти телефоны, интернет, компьютеры… Всё такое новое.

— Ты понимаешь в людях. Ты был резидентом. У тебя осталась сеть спящих агентов. Пробуди их, пусть действуют, ну а ты просто дёргай за ниточки, как привык. Дам тебе щенков помоложе, чтобы ты их гонял по мелким поручениям.