Шрифт:
— Если не возьмем его здесь, — проорал мне Патрик с седла, — он утечет, сука! Дальше земли Грэмов, через две мили — уже и Незерби…
Можно соваться и на земли Грэмов, английских «конченых», но рейдом не в две дюжины человек, а в две сотни самое меньшее, да еще оправдываться потом перед нашим хранителем Средней марки, куда это нас понесло. Гилберт Литтл хорошо понимал цену своей поимки, раз зашел на Спорную землю так далеко.
Туман разорвался внезапно, когда уж решили повернуть назад.
— Да вот же он! — завопил остроглазый Том Тупица.
На возвышении в четверти мили впереди стоял бастлхаус — видавший виды, не самый крепкий — а ограду на поле перед ним и перемахнул наш беглец, пытаясь укрыться за домом. Наши завыли от досады хором с ищейками, Литтл уходил на глазах, а вместе с ним и обещанные Патриком пленителю десять крон. Но внезапно что-то вышвырнуло Литтла из седла прямо в свежераспаханную землю, мы же прибавили ходу, один за другим перемахивая ограду, окружая его. Наша добыча валялась на земле, с трудом соображая, что произошло, получив арбалетный болт в голову — только боннет чудом и спас сукина сына. Конь его, потеряв седока, протрусил вперед, потом вернулся, встал, тронул мордой лежавшего. А с крыльца бастла тем временем медленно спускался человек с натянутой «щеколдой» в руке — грубое, как топором рубленое лицо, узкие щели глаз, столь же узкие, как щели бойниц его дома. Мастер Хейлс воздел вверх руку без клинка, помахал ею в знак того, намерен говорить, а не драться. Трое из своры, спешившись, разом метнулись к Гилберту, вокруг которого уже на разные голоса ярились ищейки Караульни.
— Как тебя звать? — спросил Патрик хозяина дома.
— Клем. Клем Крозиер.
— Почему ты сшиб его? Ты знаешь, кто это?
— Мне нет дела до того, кто это. Не люблю, когда кто-то идет по моей земле, не спрашивая дороги. И вас бы посшибал, да много вас. Поле потоптали.
— Добро. Держи за поле, — Патрик снял с пояса кошель, кинул Крозиеру под ноги. — На Майский день приезжай в Хермитейдж.
— Зачем?
— С меня причитается.
Гилберта, оглушенного и связанного, погрузили на спину его собственного коня.
Мы вернулись в Караульню с добычей, но посланные за Симсом вернулись ни с чем.
71
Шотландия, Лиддесдейл, Хермитейдж, апрель 1514
У стен Караульни пленника, не церемонясь, стряхнули с коня, а на ноги он поднялся уже сам — крепок был, красавчик.
— Ну, — вопросил его Патрик, не тратя на вступление слов, — с чего начнешь признаваться? С убийства Ниала или с крысиного воровства твоего дяди, скотина?
Гилберт прямо взглянул на него и улыбнулся. Наглейше.
— Ни с чего. Ниал подох — туда ему и дорога, я тут причем? А коли вам дядя мой задолжал что — так с него спросите. Когда поймаете. Не больно-то вы, Хепберны, проворны, как я погляжу.
— Уилл! — негромко сказал мастер Хейлс.
У мастера Уилла был превосходный удар левой, подарочек что надо для тех, кто не осведомлен. Гилберт полетел наземь с разбитой рожей, затем мастер Уилл равнодушно и точно пару раз добавил ему сапогом по ребрам. Судя по звуку, какое-то сломал. Гилли харкнул, выплюнул зубы с кровью, вытер рожу связанными руками, сел и сказал:
— До чего ж вы великодушный лэрд своим людям, мастер Патрик, любо-дорого… а я ведь вас по первости-то прикрыл, когда вы по осени на Керров поперли, там, на мосту…
— Какой я тебе лэрд, ежели тебе дядины приказы первей моих? — здраво вопросил мастер Хейлс. — А ежели я тебе не лэрд, так и пощады не должен, как и гнилому дядюшке твоему.
И так он это сказал, что даже крепколобый Гилберт начал кое о чем догадываться и посмурнел лицом. Вокруг них понемногу собиралась толпа любопытных. С одной стороны, правосудие должно быть наглядно, с другой — выяснение обстоятельств не должно происходить на виду, однако я решительно не представлял, где в Хермитейдже решают дела подобного разбора.
— Отец он мне, а не дядя, — угрюмо сказал вдруг Литтл.
— Постой. Мать твоя ему вроде сеструхой была.
— Была. Единокровной. Вот он ее и повалял по молодости, чего зря добру пропадать.
Это земля греха, проскрипел в моей голове голос старого Катберта, там тебе самое место, Джон. И сразу стало понятно, что человек по фамилии Литтл делал в Караульне, а не на землях своего рода. Но Патрик опередил меня:
— Поэтому вы с ним и здесь?
— Да.
Любопытно, кто еще из своры «конченые». Или вообще все? И знал ли Крейгс, какое наследство нам троим подсунул? Почему-то мне казалось, прекрасно знал. Не понимаю, на что рассчитывал Гилберт в своем признании, вероятно, на то, что ему, как приманке для Симса, сохранят жизнь, но просчитался.
— Так вот за отца и ответишь, — подытожил мастер Хейлс.
— Дети за отца не отвечают, — молвил я.
— Это ты на Границе скажи, — усмехнулся старший брат.
— Пусть за себя ответит. Вот это — не возражаю.
— Да пошел ты… Монашек, — высказался Гилберт. — Пошли вы все.
Франц Хаальс, вышед на шум нашего прибытия, заложив руки за спину, стоял рядом со мной, взирая на пленника:
— Он не скажет по милосердию. Но с пытки расскажет всё.
— Ты, Франц… я…
— Нет, сын мой. Клинок облагораживает руку, но клещи… нет. Это не мое дело, не мой грех, я не был никогда палачом. Я не возьмусь.